Чтение онлайн

— Значит, у нас ещё есть надежда, — третья, более практичная, отпила и заключила: — Раз он никого не выбрал, значит, всем поровну обидно. Баланс соблюдён.

И только один человек в зале наблюдал за всем этим с профессиональным интересом, не вмешиваясь, — старый герцог Зальт. Он пил вино, перекидывался фразами с соседями и про себя отмечал:

«Парень не мельтешит, не суетится и отрабатывает под таким огнём без потерь, а значит, и с политическим будущим у него будет всё в порядке. Остальное — дело техники и времени».

Глава 15

Альда, разумеется, следила за всеми движениями вокруг объекта своего интереса куда внимательнее, чем позволяла себе показывать. Снаружи — безупречная герцогская дочь, спокойно беседующая с министрами, выслушивающая комплименты и язвительные намёки тётушек. Внутри — тонко настроенный прибор, наведённый на одну-единственную цель.

Она видела, как вокруг него то сгущается, то рассасывается толпа; как он разговаривает — с кем о чём, где улыбается по-деловому, а где по-настоящему. Видела, как он незаметно уходит от слишком липких попыток впихнуть ему в руки очередную «достойнейшую дочь достойнейших родителей», и как вежливо, но твёрдо выстраивает вокруг себя дистанцию, на которую не прорваться ни громкой фамилии, ни шуршанию денег.

Несмотря на то, что кое-кто уже мысленно сводил их к алтарю Всех Богов, выбирал имена детям и даже прикидывал, как будет смотреться младенец с глазами отца и её подбородком, сама Альда до конца не определилась с дальнейшими шагами. Фантазии — одно, стратегический план совсем другое, а реальные действия — третье.

Барон… ах, да, уже граф… оказался человеком весьма независимым. Не прогибался даже в мелочах, где все вокруг привыкли автоматически уступать. Если с чем-то соглашался, то не потому, что «надо» или «так принято», а потому что сам считал это правильным и видел в этом смысл. И когда шёл навстречу — это ощущалось именно как шаг навстречу, а не как обязанность подчинённого.

Её это одновременно раздражало и завораживало.

Такое отношение стало в новинку для леди Альды, с молодых лет привыкшей к заискиванию перед ней всех, кроме отца и братьев. Коктейль из почтительных улыбок, вытянутых спин и готовности выскочить из штанов по первому её интересу стал для неё нормой ещё лет с десяти.

Братья уже жили своей жизнью: старший мотался по трассам и подиумам, младший — по экспедициям и лабораториям. Их встречи превратились в редкие семейные налёты: «обнялись — обменялись колкостями — разлетелись дальше».

Зато с отцом отношения вышли на совершенно новый уровень. Когда-то он был для неё просто «папа-герцог», мудрый и недосягаемый. Теперь — человек, с которым можно было обсуждать не только приёмы и дипломатические тонкости, но и холодные цифры корпоративных отчётов и очень личные вещи. Больше дружеские, чем формально родственные. Это всё вместе давало замечательный букет понимания и личного контакта, к которому она очень быстро привыкла.

Но не этого она желала от кандидата в мужья.

От мужа, если быть честной с собой до конца, она ожидала совсем другого набора: преданного служения, готовности подставить плечо и… да, беспрекословного выполнения всех её желаний и капризов. Не потому, что она тиран, а потому что с детства жила в модели: «если уж ты рядом со мной, будь готов идти туда, куда я веду». Папа — центр мира, вокруг которого вращаются системы. Муж должен быть, как минимум, устойчивым спутником, а лучше — собственной маленькой планетой, но с приличными орбитами.

Ардор, конечно, не годился на роль домашней собачки, прибегающей к ногам по команде «хороший мальчик». У него в глазах читалась мудрое понимание мира и вселенной, существа которому сама принесёшь тапки в зубах, и подставишь пузо.

Зато верно и другое: этот егерь, словно живая скала, создавал вокруг себя зону стабильности. Тот самый круг, в котором, даже если вокруг буря, можно спокойно стоять прямо. Как её отец. А ему уже восемьдесят. Магомедицина, конечно, делает огромные шаги по продлению жизни, но даже самая лучшая поддержка не вечна. Папа не сможет прикрывать её всегда, а мир вокруг не становился безопаснее и проще.

Очень не хотелось однажды остаться в мире, где отцовская тень уже не достаёт, а рядом — благовоспитанный красавчик, который при первом шуме начинает искать, куда прятаться.

И совсем немаловажно, что она сама чувствовала к молодому офицеру огромное влечение. Не то мимолётное половое чувство, как к карамельным красавчикам в ночных клубах, что хороши на один вечер и забываются вместе с названием заведения. А нутряное, тяжёлое и мощное, заставляющее где-то на заднем плане сознания настоящим, честным женским взглядом искать ближайшую койку и параллельно мысленно прикидывать, как назвать первенца и как остальных деток.

Иногда она ловила себя на том, что совершенно серьёзно выбирает имена. Если мальчик - «чтобы звучало твёрдо», если девочка - «чтобы звучало мелодично и романтично». И тут же одёргивала себя фразой: «Полегче, леди. У тебя ещё даже поцелуя с этим человеком не было, а ты уже распределяешь акции между детьми».

Когда она стала свидетелем вызова чемпиона по троеборью, первым движением было - как у нормального, практичного человека - вызвать семейного решателя проблем, чтобы они тихо прикопали виконта Лабриса, где-нибудь в пригороде и оформили это как несчастный случай: «упал на нож три раза, неудачно поскользнулся сломав шею и позвоночник в трёх местах, нам всем очень жаль».

Пальцы сами потянулись к телефону, но каким-то страшным усилием она смогла сдержаться. Поймала себя за руку, буквально.

И весь бой просидела, совершенно не дыша, наблюдая его на экране дальногляда. Сидела на краю кресла, спина прямая, кулаки сжаты до белых костяшек. Иногда лишь мельком понимала, что у неё под ногами давно уже собралась маленькая лужица от разлитого солго, которое она так и не допила.

Она выдохнула только тогда, когда кинжал Ардора пробил сначала сердце и затем голову противника. Не раньше. До этого момента мир сжался до двух фигур на песке и стальных вспышек между ними.

Тогда все эмоции вспыхнули разом, как отложенный взрыв.

И его мощь в каждом движении — без лишних украшательств, прямо, точно. И ёмкие, смертоносные удары, без показухи: «раз — и всё». И лицо, на котором застыла тонкая, почти спокойная улыбка ценителя хорошей литературы Эпохи поздних Тёмных Веков. Не психа, не берсерка, а человека, который читал многое, видел больше и точно знает, кого и когда нужно убрать из уравнения.

Она поймала себя на совершенно ненужной мысли: «надо будет найти, что он читает, и проверить, совпадает ли вкус».

Но куда сильнее ударила новость о получении им графского достоинства.

Это уже не просто «симпатичный барон-егерь». Это щёлкнуло в голове, словно включение нового режима в счётной машине: «граф».

Это практически выводило его на новый уровень взаимоотношений, делая их брак не только теоретически возможным, но и совершенно приличным с точки зрения любых, даже самых строгих правил. Все те тётушки, что раньше скрипели зубами про «неравный брак», теперь дружно замолчали бы, получив по носу реестром Гербовой Палаты.