Чтение онлайн

Эльга читала, заливаясь краской, и одновременно не могла оторваться. Каждая новая глава расширяла горизонты, причём совсем не географические.

Теперь, читая о дуэлях и операциях барона–графа, она совершенно спокойно совместила эти два мира в своей голове. В её личной вселенной герой Пустошей, разумеется, выглядел не только замечательным рубакой, но и безусловным знатоком всех «тайн опочивальни». Иначе какой же он герой?

Когда она натыкалась в тексте на сухую фразу: «Старший лейтенант Увир прибыл на приём в сопровождении…», мозг автоматически дорисовывал: «…а дальше они ушли в отель, где…», — и тут фантазия, напоённая Ламриссой, начинала выдавать такие сцены, что даже сама принцесса иногда хваталась за щёки и шёпотом говорила себе: — Нельзя. Мне всего двенадцать. — Пауза. — но это пока!

Благосклонности юной принцессы, по всем канонам «высокого этикета», добивались принцы соседних королевств, сыновья герцогов, несколько особенно самоуверенных маркизов, и даже один молодой король из Великого Герцогства Харгон — стройный, надушенный и с таким взглядом, будто выбирает фрукты на базаре.

Но все они выглядели комнатными собачками по сравнению с волкодавом.

С гладкой шерстью, дорогими ошейниками и безупречными манерами, и их легко представить сидящими у ног, с бантиком и миской молока. А вот граф–егерь с боевыми орденами у неё в голове выглядел матёрым хищником, молча смотревшим на всех, кто приближается к хозяйке.

— Они все какие-то… восковые. Словно фрукты в миске у учителя рисования, — ворчала она как-то Гарде, своей любимой служанке, совершенно уверенной, что принцесса жалуется на новый журнал мод. — А он… — И замолкала, потому что слово «настоящий» в её двенадцать явно означало совсем не то, что в этикете.

Конечно, принцесса и подумать не могла, что книга ей «подсунута» по приказу её воспитательницы, старшей камер-фрейлины Нариссы Залдо. Той самой, что умела одним движением брови остановить истерику, одним словом — придать любому решению короля вид «естественного порядка вещей» и была искренне уверена: «если чему-то девочку не научишь ты, её этому научит кто-то другой, и, скорее всего, сделает это из рук вон плохо».

Нарисса давно полагала, что юной особе уже пора знать, как и откуда появляются дети, и главное, что не все мужчины в этом процессе одинаково полезны. В её понимании воспитание невесты высокого ранга включало не только умение вести беседу за столом, вовремя промолчать, и не упасть в обморок, когда муж, слегка навеселе, начнёт требовать от супруги как минимум быть не хуже тех девиц, к которым он привык делат это до брака.

А сильные мира сего, по её опыту, были весьма развращены доступностью девиц. Дворовые, актрисы, певички, жёны не слишком щепетильных купцов — всё это формировало такой «стандарт ожиданий», что потом в браке многие вполне приличные девушки оказывались в шоке.

Камер-фрейлина искренне считала, что лучше пусть принцесса прочитает уныло-пошлую Ламриссу под одеялом, краснея и хихикая, но хотя бы будет иметь общее представление, что к чему, когда окажется в брачной опочивальне.

Поэтому Ламрисса Тальго появилась в нужном месте и в нужное время с точностью хорошо спланированной операции.

Принцесса же была свято уверена, что «она сама добыла запретное знание», никто об этом не догадывается, и что теперь она гораздо взрослее, чем все эти глупенькие кузины, которые до сих пор думают, что дети появляются «по милости богов» и «после свадьбы».

А где-то наверху, наблюдая за тем, как она в третий раз перечитывает одну и ту же сцену с «гордым воином и хрупкой графиней», Нарисса Залдо только медленно потёрла переносицу и подумала:

«Ладно. Теперь главное — чтобы она не решила лично побежать спасать этого вашего егеря от всех этих дур. А то знаю я этих девочек с книгами…» Хотя… егерь и правда хорош, а став графом его ценность возросла многократно.

[1] Брави (итал. bravi - «смелый») - название шаек авантюристов, по найму занимающихся в основном убийствами.

Глава 16

Ардор честно не понимал, зачем ему тащиться на очередную презентацию оружия. В его внутренней шкале ценностей «ещё один зал с железками» уверенно стоял между желанием выслушать наставления полкового доктора по сбережению личного состава и добровольным походом к зубному без наркоза.

— Мне это зачем? — Спросил он, глядя на Лиару, как на человека, сознательно толкающего его под гусеницы.

— Затем, — холодно ответила та, подбоченившись. — Ты офицер, граф, ты получил именное приглашение. И, — добавила уже тише, но с нажимом, — потому что там будет она.

После этого последний аргумент отбросить было куда сложнее, чем первые три.

— Надевай парадный, — приказала она, подавая мундир. — Нельзя туда идти в «повседневке». На таких мероприятиях тебя либо увидят, как офицера Корпуса и графа, либо не увидят вообще. Второй вариант хуже.

В итоге он, как человек дисциплинированный, нарядился в парадный мундир и, тихо ворча, подъехал к герцогскому дворцу. Отдав ключи от машины слугам, поднялся по широким ступеням на второй этаж.

Выставочный зал пристроился к дворцу сбоку, словно стеклянная оранжерея. Настоящая оранжерея тоже имелась — с экзотическими и изменёнными деревьями и цветами, стоившими как хороший броневик, — но она располагалась чуть в глубине парка и с другой стороны дворца. Здесь же выращивали не фикусы, а большие деньги.

Двухэтажный корпус, целиком построенный из стали и стекла, напоминал одновременно храм и витрину. Свет падал со всех сторон, отражаясь от полированных плоскостей и уходя куда-то в высоту, делая всё внутри похожим на магазин будущей войны в масштабе один к одному.

Куда ни глянь, везде стояли образцы смертельной продукции концерна. Боевые машины, самоходные орудия, модульные пусковые установки, мины и стволы всех калибров и конфигураций.

Там, где реальный размер был слишком велик даже для этого зала, стояли идеально сделанные модели: танки, бомбардировщики, тяжёлые транспортники, корабли береговой обороны. Над некоторыми висели схемы с подсветкой слабых и сильных сторон для тех, кто думает цифрами, а не только внешней формой.

Даже в виде моделек техника смотрелась внушительно и очень элегантно. У концерна Зальт работали не только инженеры, но и дизайнеры. Война войной, а линии корпуса должны радовать глаз покупателя, особенно если этот глаз умеет подписывать контракты на десятки миллионов.

Ардор прошёлся вдоль экспонатов, чувствуя, как взгляд автоматически отбрасывает всё, что-либо слишком «игрушечное» и годится только для рекламных буклетов.

Остальное либо предназначалось исключительно для разведки, либо для регулярных пехотных подразделений, двигающихся неторопливо и мощно, словно дорожный каток, вбивая в землю противника батальонами и полками. Выглядело впечатляюще, но не его профиль.

Его интересовала техника другого рода: то, что может втащить взвод туда, где не ждут, а потом так же быстро вытащить обратно.

Из всего реально зацепил взгляд конвертоплан, похожий на земной Ми-30. Два поворотных винта, мощная коробчатая фюзеляжная рама, внушительный пассажирский отсек на двадцать бойцов и отличная подборка подвесного оружия.

— Десантно-штурмовой борт, — вполголоса прокомментировал он, больше себе, чем кому-то. — Как раз то, чего всегда не хватает, когда всё горит.