Чтение онлайн

— Ну так я давно не мальчик, а муж, — подмигивает мне. — Мне, в мои тридцать два положено уметь убедительно врать. Но делаю я это крайне редко, исключительно из добрых побуждений.

— Если честно, я боюсь.

— Не бойся. Я не оставлю тебя им на растерзание. Зубами, как раз-таки они вцепятся в меня, если буду скрытничать. Так что, Лик, у тебя есть сутки, чтобы настроиться, — ободряюще прижал меня к своему плечу, и поцеловал в макушку. Воспользовавшись моментом, я уткнулась носом ему в ямочку между ключицами. Зажмурилась и глубоко вдохнула. Как же от него офигительно пахло… чем-то терпким, с нотками трав и его собственным запахом. Головокружительная смесь, пробравшаяся мне под кожу и заставляющая сердце забиться быстрее.

Уже неделю мы гуляли по паркам и скверам, но место наших бродилок постепенно сжималось до квартала, в котором жили Муравьевы. В воскресенье, припарковав машину, Вадим достал Никите самокат, накинул на спину рюкзак и скомандовал:

— Стартуй! — придержал ему калитку.

Ловко оттолкнувшись ногой, Никита умчался за огороженную забором территорию школьного двора, оглядываясь на нас.

— Ну как, не скучно тебе с нами? — подождал, когда пройду и я.

— Нет, с вами весело!

Меня никогда не одаривали огурцами и помидорами! А еще желтыми сливами и белой смородиной, которых нам с собой надавала обалдевшая от новости сына о свадьбе мама Вадима. Оказалось, что родители моего будущего мужа, летом живут на благоустроенной даче в пригороде, куда мы и отправились забирать Никиту. Отец Вадима, встретивший нас в растянутых трениках и поношенной футболке с внуком на руках, отвесил шутливого леща нерадивому, с его точки зрения, отпрыску, за то, что, не предупредил о визите невестки. Нас накормили вкуснючей молодой картошкой с мясом, салатом из мясистых помидоров, напоили чаем с малиновым вареньем. А потом, Никита, который все время вертелся за столом в открытой деревянной беседке на моих коленках, утащил меня вглубь участка хвалиться дедовой баней. Добротным срубом из мощных бревен, возвышающимся над гладью озера. Родители Вадима проводили нас до машины, и на прощанье мы все обнялись, пообещав как-нибудь приехать на баньку, да и просто отдохнуть от городской суеты.

— Тогда не отставай! Никитос у нас, тот еще шумахер!

Поравнявшись, Вадим взял меня за руку, потянув за собой.

И это его «у нас», и ощущение своей ладони в его, теплом разлилось по всему телу. Я чувствовала себя окрыленной. Мне казалось, что я лечу, а не бегу, когда мы припустили со всех ног, потому что, наш гонщик скрылся за поворотом. Остановившись около развалившегося на солнышке уличного кота, Никита повис подбородком на ручке самоката и внимательно наблюдал, как тот вылизывает шерсть.

— Я его не трогал, — отчитался отцу.

— Молодец, мы с тобой говорили, что чужих животных трогать нельзя, это может быть опасно. Они могут оцарапать или укусить. И потом придется делать уколы.

— Давай покормим, — просительно смотрит на отца.

И под мой вопросительный взгляд, Вадим скидывает рюкзак и достает из него завязанный на узел полиэтиленовый пакет с сухим кормом.

— А что у тебя там еще есть? — мои глаза округляются от удивления.

— Много всего, — с улыбкой пожимает плечами, развязывая пакет и протягивая его сыну. — Ты ведь, заметила, у нас, что не день, то катастрофа небольшая. То в туалет приспичит, то шмякнется, а то ноги промочит. Вот и таскаю с собой набор спасателя, ну и по мелочи, — мелки, машинки, фрисби… — демонстрирует мне синюю летающую тарелку. — Ну, а коты с собаками это святое…да Никит?

Подмигивает сыну, когда тот присев на корточки высыпает из ладошки перед мохнатой мордой горсточку корма.

— Ну все пойдем, не будем его смущать, — убрав пакет, обратно накидывает рюкзак снова себе на плечи и берет меня за руку пропуская пальцы между своих. — Если мы будем останавливаться рядом с каждым котом, на перегонки гонять будет не с кем. Дети разойдутся по домам, смотреть спокойной ночи.

— До завтра! — Никита поднимается с корточек, машет коту на прощанье.

— Вот так и живем! — беспомощно развел руки в стороны Вадим, глядя на меня с улыбкой.

И я тоже улыбаюсь в ответ, почувствовав в нем какую-то неуловимую перемену. Как будто он принял для себя какое-то решение, или взглянул на меня под другим углом. Вроде и выглядит так же, как раньше, но глаза…Глаза смотрят тем самым взглядом, которым мужчина смотрит на женщину, сильно его интересующую.

От этого взгляда, мог растеряться даже святой, а сердце колотится, как оголтелое. И этот интерес в его взгляде мне определенно нравится.

— Никитос, может пойдем уже? — положив руку на плечо, просительно смотрю сыну в глаза. Родители других детей тоже «сворачивают удочки», собираясь домой. Он сидел между нами набегавшийся, накатавшийся, довольный. На обшарпанной лавочке школьного стадиона, болтая ногами, уминал сливы с огорода, и соревновался с Ликой в умении далеко выплевать косточки.

Я вижу, как она старается. Старается для моего Никитоса, завоевывая его доверие и уважение. Рассуждает с серьезным видом о монстрах и динозаврах, поощряет за каждый успех, пусть даже такой, как скакать на одной ноге, поддерживает веру в собственные силы одобрительными словами и подсказывает верное решение в затруднительной ситуации.

Умная, сногсшибательно привлекательная, чувственная девушка, которая, по непонятным причинам, вдруг захотела за меня замуж. Я прокручивал в голове разные варианты «почему», но все казались бредовыми. Присматривался под разными углами, чтобы понять, какой она человек. И чем внимательнее присматривался, тем больше она мне нравилась. Со всеми своими тараканами в голове, смелостью, и неконтролируемым, разбегающимся по щекам и шее красным пятнышкам при смущении. Мне нравились ее глаза, задорная улыбка. И особенно мне понравились ее губы: нежно-розовые, словно специально обрисованные по контуру, сочные. Они манили и притягивали.

Кольцо лежит в кармане рюкзака, и дожидается подходящего момента. Надеюсь, россыпь мерцающих камушков в золоте, понравится обладательнице тонких пальчиков, с неброским маникюром. Потому что, не смотря на все свои сомнения, я хочу с ней по-настоящему.

— Познакомим Лику с нашим Лимуром? — перевел на нее взгляд. Она на секунду замешкалась, видно не ожидая такого предположения, и как мне показалось, даже дышать перестала, ожидая вердикт.

— Я ей покажу свой щенячий патруль! — ловко спрыгнув с лавочки, радостный Никитос потянул ее за руку. — Пойдем! Лимура нельзя кормить рыбой, — доверительно сообщил ей, когда она встала. — Папа ругает бабушку за это, — сдал меня с потрохами мой собственный сын.

— Я не буду кормить лемура рыбой, я знаю, что они едят листочки, букашек и фрукты.

— Ты что?! — Никита прыснул от смеха. — Он ест корм из пакета! И водичку надо давать! Да, пап?

— Лимур, это наш кот, — я засунул подмышку самокат. Так по крайней мере у нас больше шансов дойти до дома никуда не заруливая.

— А почему Лимур-то? — с недоумением уставилась на меня

— Ну вот так, — неопределенно пожал плечами. Не объяснять же, что Юлька такое дурацкое имя коту дала.

— А почему нельзя кормить рыбой? — взяв Никиту за руку, подождала, когда поравняюсь с ними.

— У него глаза текут от сырой, у многих британцев такая фигня. А вареную он не уважает.

Сын просунул свою ладонь в мою, и гордо задрав подбородок, повел нас красуясь перед знакомыми.

— А мы домой! Лика будет со мной играть в щенячий патруль, — оповещал о своих грандиозных планах. — Да, пап?

— Ну все, ты попала, — мне одновременно смешно и горько. Как оказывается, моему ребенку не хватало элементарной возможности пройтись перед всеми с родителями! Прибить, за это, хочется Юльку.