Чтение онлайн

— Мне иногда кажется, что он гораздо старше нас, — призналась Гермиона. — Я всегда думала, что много чего знаю и умею, но рядом с ним чувствую себя совсем ребенком.

Знала бы она, как близка к правде… Впрочем она всегда была умницей. Так же я узнал, что для того, чтобы убрать два предмета из списка ЖАБА ей пришлось написать кучу заявлений и объяснительных, а еще встретиться с попечителями и тремя представителями Министерства. Все происходило довольно муторно, но недолго. Оказалось, что Гермиона не была первой умницей, сломавшей зубки о слишком большой камень гранита науки и решившей взять поменьше. Ежегодно около десяти студентов проходят данную процедуру. Близилось время отбоя, и мы решили выбираться из своего временного и крайне неудобного укрытия. От долгого сидения на железном ведре в темном тесном помещении все тело затекло и не очень хорошо слушалось.

Как же сильно я удивился, когда встретил Малфоя нос к носу. Он окинул оценивающим взглядом меня, Гермиону, дверь коморки и с брезгливой гримасой на лице удалился, словно его здесь и не было. В последнее время у меня паранойя развивается. То я везде Ярослава встречаю, то Эмили, то Малфоя, но особенно меня портреты нервируют — они вездесущи. Такое чувство, что половину сплетен разносят именно они. И почему я всегда попадаюсь всем на глаза в довольно щекотливых ситуациях? Недавно Эмили сказала, что я ей как младший братишка… Кажется именно с этого момента я и начал ее избегать.

–

Близилось Рождество. По этому случаю мне пришло весьма пафосно оформленное приглашение от Слизнорта на рождественскую вечеринку. Гермиона насела на меня, уговаривая пойти, ведь я пропустил почти все званные ужины Клуба Слизней, а рождественский он мне ни за что не простит. Пришлось пообещать подруге, но только из-за того «что мы не так уж много времени проводим вместе». Я безумно скучал по Гермионе. Да, мы виделись каждый день, посещали уроки, обедали и ужинали вместе, обсуждали самые пикантные сплетни, но я перестал чувствовать ту связь, что была между нами раньше. Как-то неожиданно я перестал ощущать любые связи с людьми. Они стали просто «однокурсниками», «приятелями», «знакомыми» и перестали быть для меня близкими.

Деда я не видел уже давно, и наша родственная связь снова сошла на нет. Тот случай с профессором я до сих пор не могу простить ни себе, ни деду. Может быть, из-за этого мы даже не переписываемся. Ярослав совсем отдалился, а Эмили никогда не была мне близка. Рон теперь почти все время проводил со своей Лавандой, а Гермиона вообще выпала из реальности и погребла себя под тоннами пергамента. Самое обидное, что Рон с Гермионой так и продолжали много времени проводить вместе, как старосты факультета, только вот меня с собой не звали. Ярик и Эми тоже имели какие-то свои дела, связанные с Вестниками и Николасом. Так и получилось, что все мои близкие общались между собой, ненавязчиво меня игнорируя. Дамблдор тоже пропадал целыми днями неизвестно где, и все его обещанные уроки свелись к двум демонстрациям обрывков памяти, после просмотра которых, я сделал вывод, что Воланде-Морту надо было не учиться в Хогвартсе, а лечиться в Мунго. В особом отделении.

–

На празднование мы явились такими парочками: я-Эмили, Гермиона-Ярослав, Рон-Лаванда. По правде говоря, я был удивлен, увидев на празднике Рона, но учитывая то, что он после моей «болезни» всерьез занялся спортом и даже стал более серьезно относиться к обязанностям старосты, принял его присутствие как большой аванс. Праздник прошел как по маслу, то есть мимо меня. Ну, не совсем. Почти все присутствующие со мной сфотографировались и обязательно поздоровались за руку. Эта процедура заняла половину отведенного для празднования времени, зато вторую я простоял в уголочке с бокалом шампанского. Пить совсем не хотелось. Пока я так стоял и прикидывался рождественской декорацией, в голове у меня вертелась целая куча мыслей. Я даже пожалел аристократов, для которых все вечеринки проходят именно так — тухло. Наверное, самое интересное на таких мероприятиях — это разглядывание других гостей: не подурнели ли, не потолстели… Дамы, наверняка сравнивают наряды, прикидывая суммы галеонов на них потраченные. Джентльмены… Ну, а джентльмены надираются халявной выпивкой.

Бокал в руках давным-давно нагрелся, а шампанское выдохлось. Я все больше погружался в собственные мысли и тем неожиданнее прозвучал голос сбоку от меня:

— Мистер Поттер.

Как всегда в черном, Снейп казался вороной среди райских пташек. Признаться я никогда не видел его ни в чем другом, если не считать того несчастного случая с пижамой. Мне даже потом приснилось, что он подарил мне такую же, заставил в ней ходить к нему на уроки и обязательно становиться в спарринг только с ним. Забавный был сон, но по подземельям я больше не шлялся. От греха подальше.

— Профессор… — то ли поздоровался, то ли спросил я.

Надо признаться, его неожиданная компания начала меня нервировать. Одному было спокойнее. Далее разговор не клеился. Мы продолжали стоять рядом, не слишком близко для тайных перешептываний, но и не слишком далеко, чтобы я все еще мог наслаждаться одиночеством. Надо признать, что благодаря его темной мантии и мрачному выражению лица нас обходили стороной и даже взгляды не бросали. Это был единственный плюс. С таким же успехом я мог укрыться за занавеской с тарелочкой тефтелей из драконьего фарша — компания куда более приятная.

–

Рождественские каникулы я решил провести в Блэк-хаусе, который только-только отремонтировали. Результат меня устроил. Кикимер поставил небольшую ель посреди гостиной и украсил красивыми старыми игрушками. Так и получилось, что сочельник я проводил в огромном доме вместе с домовиком и портретом Сириуса, который к моему приходу уже был в стельку.

Мне ничего больше не оставалось, и я отправился на главную площадь Лондона, как и большинству одиноких людей. Народу было много. Те, кто пришел с детьми, водили хороводы вокруг большой нарядной ели, а такие, как я, пели рождественские гимны, собираясь небольшими группками. Петь я не любил, так что мне больше пришлось по вкусу греться припасенным глинтвейном и наблюдать за окружающими. Мальчишки-подростки запускали салюты, девчонки лепили маленьких снеговичков из недавно выпавшего и уже почти растаявшего снега. Вокруг стоял неповторимый шум, так что я не сразу обратил внимание на женские крики, доносившиеся со стороны небольшой аллеи.

На тропинке стояла женщина и прижимала к себе маленькую девочку в синем пальто. Дорогу им преграждал большой черный пес. Он глухо рычал, низко опустив голову, ощетинив шерсть на холке. Я звонко свистнул и он обернулся. В свете рождественских огней его глаза горели, словно две звезды, что придавало ему некую потусторонность и явное сходство с «гримом» что я видел некогда раньше. Только это был обычный пес, грязный, голодный и озлобленный. Любая замызганная дворняга теперь ассоциируется у меня с Сириусом, но с моей стороны надеяться на чудо глупо. Увидев меня, он попятился и развернулся так, чтобы держать в поле зрения всех нас. Палочка давно уже находилось в моей руке, и я прятал ее в полах плаща, чтобы не привлекать внимание маглов. Если я применю магию на глазах у них, это вызовет ненужные мне вопросы со стороны Министерства. Заколдовать всех троих мне не хватит времени, ибо народ на площадь стекается реками и только чудом в эту аллею больше никто не сунулся. Отпустить же маглов я не смогу, остается только действовать по старинке. Я начал приближаться к псу медленно, без резких движений, тогда как женщина с ребенком довольно быстро обошли и собаку и меня, и скрылись в толпе.

— Эй, приятель, — сказал я псу, — не бойся, я не обижу.

«Приятель» зарычал громче, скаля на меня зубы и морща нос. Худой и клокастый он не представлял для меня реальной угрозы, но его самонадеянность мне понравилась. В породах я не разбирался, но что-то в его морде было благородное. Его бы отмыть, откормить…

— Кикимер, — домовик с тихим хлопком появился рядом со мной.

Пес при виде еще одного агрессора подобрался и напружинился.

— Принеси каких-нибудь сосисок или колбасок.

Через пару секунд домовик вернулся со связкой. Я оторвал одну и кинул в сторону пса. Несколько мгновений он не шевелился, будто ничего не произошло, но потом его нос затрепетал, уловив соблазнительный запах подкопченной колбаски. Да, приятель, это мои любимые. Угощайся. Вторую я оторвал уже для себя и с удовольствием откусил. Пес облизнулся и приблизился к своей доле. Колбаска исчезла в его пасти почти мгновенно. Отведав угощение, пес стал выглядеть менее устрашающе, но ближе не подошел, только облизывался и жадно поглядывал на связку колбасок, что я держал в руках.