Чтение онлайн

— Ты не хочешь говорить? — наконец проронила Камилла.

— Нет. Это просто фаза. У меня гормоны. Но спасибо, что спросила. — Я закрыла крышкой свой пластиковый контейнер, взяла бутылку воды и улыбнулась. — Я лучше займусь возвратами.

Камилла отказалась разрывать зрительный контакт.

— Если передумаешь, ты знаешь, где меня найти.

Позже тем же вечером я отправилась в спортзал, планируя сразу после вечернего занятия в тренажерном зале пробежать десять километров на беговой дорожке. Я выключила непонятную музыку, которую позволила Саре добавить в свой плейлист для тренировок, вместо этого сосредоточилась на дыхании, сконцентрировалась на сердцебиении и заставила себя ставить одну ногу перед другой.

С каждым метром, который я преодолевала, чувство абсолютной усталости медленно распространялось по моим венам. Оно появилось в кончиках пальцев, ползло по рукам и ногам, как вирус, все выше и выше, пока мое дыхание не стало хриплым, а голова не закружилась. Если бы я не сбавила темп на беговой дорожке до неторопливой прогулки, меня бы счищали губкой с задней стены.

Я выключила тренажер, задыхаясь и пытаясь отдышаться, подошла к матам, где плюхнулась на одну сторону.

— Привет, Эбби. Ты в порядке?

Открыв один глаз, я обнаружила перед собой черно-красную фигуру. Джейк, один из тренеров тренажерного зала, медленно приближался ко мне. Он наклонился, глядя на меня сверху вниз.

— Я в порядке, Джейк. Спасибо.

— Уверена? — Он присел рядом со мной. — Ты прекрасно преуспела на занятиях, но сейчас выглядишь очень бледной. Хочешь воды?

— Я просто устала. Через минуту отправлюсь домой. — Он посмотрел на меня, и я добавила: — Честно. Со мной все будет нормально.

Джейк выпрямился и скрестил свои огромные руки, его красная футболка натянулась по швам.

— Хорошо. — Он сурово посмотрел на меня. — Я закончу свои подтягивания, но буду присматривать за тобой.

Когда Джейк ушел, я растянулась крестом и снова закрыла глаза, сосредоточившись на дыхании. Вдох через нос, выдох через рот, снова и снова. Мои руки и ноги перестали покалывать, и я позволила себе расслабиться, пока не почувствовала, что тело сливается с матом. Мой разум начал дрейфовать. И на этот раз я позволила ему освободиться от сотен тяготивших его мыслей.

Мой отец бросил меня. Жалкое оправдание моих отвратительных отношений с матерью, которую я теперь игнорировала. Любовь Нэйта ко мне, которую я никогда не заслуживала и не могла ответить взаимностью. Шпионаж за дочерью и невозможность нормально с ней общаться. Лиам, мужчина, которого я бросила и отчаянно об этом жалела. И Том, всегда Том. Мой дорогой брат, за гибель которого я навсегда останусь ответственной.

Я представила себе глубокое голубое небо над головой и отпустила эти мысли, одну за другой, как будто они воздушные шары, наполненные гелием, плыли вверх, все дальше и дальше, пока не исчезли, оставив мой разум пустым и спокойным…

И пока я лежала там, в полусонном состоянии покоя, должно быть, именно тихое гудение других беговых дорожек и полное отсутствие болтовни в моей голове послужили толчком к прозрению.

Я, наконец, отдалась во власть осознанию, которое взывало ко мне, сначала тихо, потом все громче и громче, пока его стало невозможно игнорировать.

И наконец я признала, что устала. Измучена. Измотана. Мой постоянный садизм — родственный самобичеванию, на самом деле — что я совершала над своим разумом и телом — это уже слишком, слишком много. И ради чего? Для кого?

Лежа на гимнастическом мате, вытянувшись настолько, насколько позволяли мои конечности, я решила, что так больше не будет. Это должно прекратиться. Хватит.

Казалось, что вновь обретенная энергия снова прилила к моим рукам и ногам, прошла через мои изможденные мышцы, по спине и груди. Я задыхалась, когда наконец открыла глаза, чувствуя себя бодрее, чем за последние недели. Месяцы. Возможно, даже годы.

Я вскочила и побежала в сторону раздевалки, помахав Джейку. Затем схватила свою экипировку, вышла из спортзала и направилась в кафе «Стимрум», расположенное по соседству. Подойдя к стойке, поняла, что никогда не заходила сюда раньше. Я всегда игнорировала восхитительный аромат свежеиспеченных булочек, кексов и пирожных, предпочитая морковные палочки с «сытном хумусом», несмотря на ненависть к нуту.

— Что будешь, милая? — Официант улыбнулся мне. Он превосходил меня по ширине как минимум вдвое, а обхват его живота растягивал буквы черной футболки «Сохраняй спокойствие — я бариста».

Я посмотрела на меню на доске. Если бы здесь подавали коктейли, я возможно попросила бы джин с тоником.

— Капучино, пожалуйста. И можно со взбитыми сливками сверху?

Он улыбнулся.

— Конечно. Один капучино со взбитыми сливками.

Когда он отвернулся, и прежде чем я успела передумать, снова указала на доску.

— У вас еще остался сладкий ирисовый пудинг?

— Конечно. — Он похлопал себя по животу. — Он великолепен. Как и шоколадный пирог.

— В таком случае, — я стащила с себя куртку, — возьму немного того и другого.

Я села и достала свой телефон, скользя пальцами по контактам.

— Это я, — произнесла, как только он взял трубку. — Мне нужно тебя увидеть.

Сейчас

Нэйт

— Нэнси, это просто великолепно, — Я положил кисточку и оглядел столовую. — Не могу поверить, какой гладкий потолок. Ты проделала блестящую работу.

Нэнси улыбнулась мне. Ее джинсы пестрели капельками краски, пятна на руках уже потрескались и высохли.

— Я бы не справилась без тебя, — заявила она. — Еще раз спасибо, что достал для меня шлифовальную машинку. Я бы все еще возилась, если бы не ты. И смотри, — она развела руками, — все готово. И это потрясающе.

Она права. Лепной потолок теперь стал гладким, как зеркало, и мы покрасили комнату в бледно-серый цвет, который я втайне ставил под сомнение. К счастью, я не поделился своими сомнениями с Нэнси, иначе она могла бы заставить меня съесть мои слова вместе с остатками краски.

Хотя я изначально вызвался помочь с потолком, в итоге мы разобрали, отшлифовали и покрасили его, сломали стену и сорвали еще один ковер. Если подумать, то в последнее время я, наверное, проводил с Нэнси больше времени, чем с Эбби. И, учитывая количество проектов, которые Нэнси все еще хотела, чтобы мы сделали, это вряд ли изменится. Я не возражал. Мне нравилось чувствовать себя полезным. И, если быть до конца честным, мне нравилось, как Нэнси безобидно флиртует со мной.

Эбби, похоже, тоже не возражала против моих занятий в соседнем доме. У нее имелись свои планы. Однажды вечером, читая газету после ужина и разглядывая фотографии нового «Мустанга» — я всегда питал слабость к «Американским леди» — Эбби сказала что-то про меня, бег и грязь. По крайней мере, мне показалось, что она сказала именно это. Я опустил свою газету.

— На что ты хочешь записаться?

— Забег по грязи.

— Забег по грязи? Смею предположить, что там придется бегать? — Я усмехнулся.