Чтение онлайн

Он поднимает руки, в ожидании моего ответа. — Можно положить их тебе на талию?

В ответ я сама беру его ладони и ставлю туда. Достаточно низко, чтобы вокруг послышались перешёптывания.

Я склоняюсь к его лицу. У Аполлона рот приоткрыт, уже готов впустить мой язык. Я обвиваю его шею руками, прячу пальцы в тёмные волосы. Они мягкие и, если бы не аромат его кожи, я бы поклялась, что и волосы у него пахнут чудесно.

Когда наши губы встречаются — это конец. Сразу ясно: если бы Хайдес не ворвался в мою жизнь раньше Аполлона, всё пошло бы иначе. Если бы я докучала Аполлону, а не Хайдесу, я бы влюбилась в другого брата. Я бы выбрала Аполлона. Я выбирала бы его каждый день, никогда не передумывая. Не так, как Минта.

Аполлон — это всё, чего ты жаждешь.

Хайдес — это всё то, о чём ты даже не догадывалась, что можешь желать.

Поцелуй оказывается лишь лёгким касанием губ. Длится ровно столько, сколько длится ласка, — мягкий, без тени злости или похоти. И у меня нет намерения превращать его во что-то большее, даже если Хайдес ведёт себя как последний ублюдок. Потому что я знаю: за его холодностью стоит причина. И знаю, что то, что я чувствую к нему, — это не мимолётное влечение, а глубокое и зрелое чувство.

Аполлон красив, он зацепил меня с первого взгляда. Но он не Хайдес. Хайдес въелся в меня и не хочет уходить.

Я начинаю думать, что его «Персефона» в мой адрес было слишком уж точным попаданием. Персефона в мифе принадлежала Аиду на полгода — часть её души жила в подземном мире, часть — на земле. Так же и часть меня принадлежит Хайдесу. Тому самому парню за моей спиной, который хочет держать меня на расстоянии и делает вид, что я ему безразлична.

Когда мы отстраняемся, достаточно одного взгляда, чтобы понять: дальше идти не стоит. Мы могли бы зайти куда угодно, но нам нужен был лишь этот поцелуй. Таким простым и целомудренным он и останется.

Я поднимаюсь, готовая вернуться на свой матрас, но Хайдес начинает хлопать в ладоши:

— Какая трогательная сценка. Уверены, что не хотите продолжить? Было бы весело.

Я застываю прямо перед ним и Лиззи. Лиззи — та самая девчонка, что когда-то была ко мне добра, — теперь смотрит так, будто я надоедливое насекомое.

— Ты поощряешь меня заняться сексом с Аполлоном?

Хайдес пожимает плечами:

— А почему бы и нет? Тебе бы понравилось. Может, Аполлон дольше продержится, прежде чем ему станет с тобой скучно, и он бросит тебя.

— Хайдес, — рычит Аполлон.

Обычно мне хватает слов, чтобы дать отпор. Но не сейчас. Я устала. Устала от его колкостей, устала от его постоянных ударов исподтишка.

И он это видит. Читает всё на моём лице, как на раскрытой книге. Он даже колеблется, собирается что-то сказать, но я отворачиваюсь, бормочу что-то невнятное вместо прощания и выхожу. Мне плевать, что нарушаю правила игры. Я хочу уйти.

Кто-то зовёт меня — может, Ньют, может, Аполлон. Может, Афродита, чтобы напомнить, что нельзя вот так просто бросить игру. Обычно я честный игрок, я держусь правил. Но не сегодня.

Я захлопываю за собой дверь. Воздух в коридоре холоднее, чище. Я вдыхаю полной грудью и ускоряю шаг. Хочу уйти. Хочу больше никогда не видеть ту комнату.

Я даже не сворачиваю за угол, когда чувствую, как чья-то тень нависает надо мной. Рука хватает меня за запястье, разворачивает.

— Куда собралась? — спрашивает Хайдес.

— Не твоё дело.

— Моё. Игра не закончена. Ты не можешь уйти.

Конечно. Только игра его и волнует. Всё остальное не имеет значения. Я выдёргиваю руку:

— Мой ход завершён. Я ухожу. Думаешь, сможешь мне помешать?

Он ухмыляется. Тёмная прядь падает на лицо, щекочет нос.

— Хейвен, мне хватит пары слов, и ты останешься. Ты даже не захочешь уходить.

Я наклоняю голову набок, пристально его рассматриваю, а потом улыбаюсь. Улыбаюсь так, что он сам теряется от этого внезапного поворота.

— Ты и правда думаешь, что у тебя надо мной такая власть? Серьёзно веришь? Хочешь прямо сейчас опозориться?

— Прекрати, Хейвен, ты не понимаешь, что говоришь. — Он оглядывается: дверь в комнату всё ещё открыта.

Я кладу ладонь ему на грудь и с силой прижимаю к стене, между двумя чужими дверями. И плевать, услышит ли кто-нибудь.

— Я понимаю всё. Даже больше, чем ты думаешь. Ты ни разу не обращался со мной как с дурочкой — но и не понял, на что я способна. И знаешь, что, Хайдес Лайвли, мой великий Господин Яблок и Ублюдков? Я всё ещё уверена: ты сам гонишь меня от себя. Зачем — не знаю. И ты мне этого не скажешь. Думаешь, что лучше издеваться, чем поговорить. Хорошо. Но знай: ты оставил рану, которая не заживёт никогда. И когда ты вернёшься ко мне — а ты вернёшься, ползком, — она всё ещё будет открытой. И ты пожалеешь, что не захотел поговорить, как человек с мозгами. Ты пожалеешь о своих мерзких словах. О том, что трахнул другую в двух шагах от меня. Ты будешь ползать и стоять на коленях, пока не взвоешь от боли.

Его кадык резко дёргается вниз. Я опускаю ладонь до живота, и он вздрагивает.

— Думаешь, я плохо знаю греческую мифологию? Ошибаешься. Из всех богов любви, названных сегодня, один так и не прозвучал. Потос. Олицетворение сожаления. Советую тебе начать молиться ему, днём и ночью, если хочешь когда-нибудь заслужить моё прощение.

Глава 34

Глаза никогда не лгут

Пять рек омывают пределы Аида: Ахеронт, Коцит, Стикс, Флегетон и Лета. Но среди них именно Стикс славился своей мощью — и потому был местом, где боги приносили самые священные клятвы.

— Я волнуюсь за Джек, — говорит Лиам, пока мы идём к общежитию. Он прижимает к боку стопку книг — только что отмучились четыре часа лекций. — Не знаю, говорил ли я тебе это раньше, Хейвен, но я очень эмпатичный человек. И как человек эмпатичный, я чувствую: после игр Афродиты Джек не в себе.

Я закатываю глаза и поправляю сумку на плече, отступая в сторону, чтобы не столкнуться с парой рассеянных студентов.

— Ух ты, Лиам, у тебя прямо суперсила. Поздравляю.

— Надо бы что-то сделать, поднять ей настроение, — продолжает он, не замечая сарказма в моём голосе. — Уверен, я мог бы ей реально помочь.

Мне совсем не нравится, куда клонит этот разговор. И не нравится, что спустя три месяца с моего приезда Лиам всё ещё каждый день караулит меня после пар. К этому моменту я и сама уже знаю кампус Йеля наизусть.

На последней ступеньке я ускоряюсь, чтобы поскорее добраться до своей комнаты. У меня есть час до обеда, и я не хочу шататься по коридорам с риском снова наткнуться на Хайдеса, заставая его прижатым к какой-нибудь двери с новой добычей.

— И как именно ты собираешься ей помочь? — спрашиваю я, больше для того, чтобы заполнить тишину.