Чтение онлайн

— Что?

Аполлон улыбается. По краям губ — две очаровательные ямочки. Он указывает — даже не на меня, а на мою футболку.

— «СМУРФАНУТЫЙ»?

Гермес подаётся внутрь, чтобы рассмотреть получше:

— Хейвен, из нас бы вышел огненный дуэт. Могли бы дружить и много классно трахаться. На твоём месте я бы подумал.

— Вы собираетесь отвечать на загадку, да или нет? — вступает Хайдес. Лицо серьёзное, но я прекрасно заметила тень улыбки, когда я сняла худи.

— Не сказано, что двери заперты. Значит, можно открыть обе и проверить, где принцесса, — предлагает Гермес.

На миг у меня каменеют все мышцы. Он может быть прав. Вдруг это и есть решение. А я не готова ходить по карнизу на высоте фиг знает скольких метров.

— Нет. Открыть можно только одну.

Я беззвучно выдыхаю с облегчением. Гермес приседает, и меня скручивает приступ тошноты от нервов. Я отвожу взгляд и ищу серые глаза Хайдеса — мою выбранную точку фиксации.

— Две двери, — бормочу, но меня слышат все: слишком тихо вокруг. — Одна истина. Две таблички. Открыть можно только одну. Надо найти ту, где принцесса.

На левой — «За этой дверью тигр». На правой — «За одной из дверей принцесса». И ещё: «Правдива только одна табличка».

Меня резко дёргает. Так, что Гермес тянется меня поймать. Странно: это его игра, он не должен мне помогать.

— Левую, — говорю твёрдо. — Открывать надо ту, на которой написано, что там тигр.

— Да? И почему? — скрещивает руки Хайдес.

Я смачиваю губы — вкус победы уже на языке:

— Правдива только одна табличка. Единственная, которая может быть правдой, — «За одной из дверей принцесса». Мы и так знаем, что она за одной из двух. Значит, табличка «За этой дверью тигр» — ложь. А следовательно, принцесса — за левой.

Несколько секунд — тишина. Но я уже знаю: бутылку пора отложить. И с карниза я могу спуститься.

Хайдес начинает аплодировать. Иронично, да, но в глазах у него странный свет. Удовлетворение? Самодовольство? Не понимаю. Точно такой же огонёк был утром в библиотеке, когда я велела ему встать на колени передо мной и довести меня.

— Браво, Хейвен, — поздравляет Гермес. Шлёпает по плечу, но второй рукой обхватывает меня за талию — не даёт опрокинуться от этого дружеского удара.

Аполлон радуется сильнее всех, вместе с Афродитой — она показывает большой палец и сверкает белозубой улыбкой. Афина держится в стороне — вид у неё такой, словно ей бы хотелось увидеть меня летящей вниз с крыши.

— Освободи площадку, — машет Гермес. — Мне круг надо сделать.

Я охотно киваю. И, пока Гермес уходит к противоположной стороне карниза, я собираюсь спрыгнуть и освободить путь. Но в миг, когда отрываю подошву от поверхности, меня накрывает внезапная дурнота. Я щурюсь — пол под ногами поплыл и раздвоился. Вдруг нет никаких уверенных точек. Я не понимаю, куда ставить ногу, — она повисла в воздухе. Где начинается твёрдое, безопасное?

Слышу глухой звук. Наверно, моё имя.

Его зовут раз, два, три. В третий — громче всего, и тут я понимаю точно. Это Хайдес.

Моё тело заваливается назад. Я пытаюсь вернуть равновесие, но поздно. Ледяной ветер бьёт в волосы — жаль, что я сняла худи.

Я тяну руку вперёд — прошу помочь. Фигур становится больше, чем Лайвли, — надеюсь, хоть одна меня поймает. И как только к горлу подступает крик, что-то хватает меня за запястье и дёргает с такой силой, что дух захватывает.

Я падаю на кого-то, уткнувшись лицом в тёплую, пахнущую грудь. Пальцы всё ещё цепко сжимают запястье — больно. Наверно, останется след.

— Хейвен? — шепчет Хайдес.

Я не хочу поднимать глаза. Хочу полежать лбом у него на груди ещё секунду. Стоит оторваться — он снова натянет маску равнодушия и злости.

— Ты в порядке? — его голос ласкает, как прикосновение.

— Да, — нахожу силы сказать. Чуть отстраняюсь, чтобы увидеть его лицо. — Спасибо.

Он хочет улыбнуться, я уверена, но выпрямляется, и лицо снова каменеет.

Гермес и остальные оказываются рядом в ту же секунду. Гермес первый сгребает меня в объятия и прижимает — это наши первые объятия.

— Боже, Хейвен, у меня сердце остановилось!

Стиснутая в его удушающих объятиях, я нахожу взглядом Аполлона. Он бледный, до ужаса, и гладит меня по волосам.

К нам подступает и Афина. Её обычная «сучья» маска отложена, огромные глаза внимательно меня изучают.

— Со мной всё нормально, — повторяю. — У меня закружилась голова, и я не понимала, куда ставить ноги. Всё вокруг двоилось. — С трудом сглатываю. Если раньше я просто не любила высоту, то теперь, кажется, у меня официальный диагноз — фобия.

Кто-то что-то мне говорит. Гермес продолжает держать меня, покачивая, словно убаюкивает младенца.

А я ищу глазами Хайдеса. Потому что его с нами нет. Он уходит. Я вижу его за хрупкой фигурой Афродиты. Он уже на полпути между нами и дверью аварийного выхода. Я зову его, не успев подумать. И все замолкают.

Кладу ладонь на предплечье Гермеса, которое обхватывает мне грудь, — чтобы отвлечься, чтобы было за что уцепиться.

— Ты мне помог. Тебе не всё равно.

Хайдес замирает, стоя к нам спиной.

— Я помог, потому что иначе меня обвинили бы в убийстве, — поправляет. — Мне не плевать на…

— Ещё как не плевать! — перебиваю. Гермес сжимает хватку, возможно, чтобы не дать мне рвануть к брату. Не знаю, почему никто из них не вмешивается и не помогает. Будто нас сознательно не хотят видеть вместе. — И можешь дальше врать, но я не сдамся, Хайдес.

— Тебе будет лучше без меня.

Я скрежещу зубами на эту банальную и тупую фразу.

— Мне было бы лучше, если бы я с тобой не познакомилась, — переворачиваю его слова. — Потому что я бы никогда не узнала, чего лишаюсь. Мне не станет лучше, Хайдес. — Такие признания тяжело давать вслух, да ещё при его семье. Не хватает только Кроноса и Реи по видеосвязи.

— Хочешь, докажу, что не вру? Что мне правда неинтересно? Хочешь настоящее доказательство, без этих опасных сценок на крышах?

Он резко разворачивается. И я замечаю, что смотрит не на меня. У них с Афродитой идёт беззвучный разговор на уровне братьев и сестёр. Она начинает мотать головой:

— Хайдес…

Но, похоже, он уже всё решил.

— В эту пятницу ты участвуешь в играх Афродиты. И всё поймёшь.

Я ведь никогда не бывала на её вечерах, кстати. Понятия не имею, что это за игры. Но Афродита — самая мягкая из них. Та, что дарит тёплые улыбки и гладит братьев по голове. Что может быть хуже Афины и Хайдеса, которые бьют людей? Или Гермеса, который пьяным ходит по карнизу?