Чтение онлайн

— Понятия не имею.

— Отлично.

Мы идём молча. Лиам витает где-то в облаках, лицо напряжённое, будто он сочиняет гениальный план утешения. Иногда он что-то шепчет себе под нос, но слов я не разбираю. Я решаю не спрашивать и просто держу глаза вперёд, не позволяя себе оглядываться в поисках тени Хайдеса или кого-то ещё из Лайвли.

После того, как я ушла позавчера ночью, игру прервали. Джек вернулась в комнату буквально через несколько минут за мной. Я попыталась заговорить, спросить, как она, но получила в ответ только: «В порядке, спокойной ночи». Сегодня утром она выбежала первой — и слишком рано, для неё необычно: обычно она прогуливает утренние пары, потому что вечно не высыпается.

— Смотри-ка, кто тут, — восклицает Лиам.

У меня сердце делает сальто, и я застываю на месте. Перед дверью моей комнаты стоит парень. Я поднимаю взгляд выше — и пульс возвращается к норме. Это Ньют. Не Хайдес. Мой брат.

Он стоит, скрестив руки, а нога нервно дёргается. Нижнюю губу он сжимает зубами, выглядит так, будто хочет постучать, но не решается.

— Ты что тут делаешь? — спрашиваю я, чуть резковато.

Ньют выдыхает, облегчённо.

— Хейвен, ты должна мне помочь. Я натворил глупостей, знаю. Но я…

Я уже открываю рот, готовая отчитать его и сказать, что пора взрослеть и отвечать за свои поступки, раз уж он так любит морализаторствовать в мою сторону. Но Лиам опережает меня. Он хмурится и указывает вниз, на коврик под дверью.

— Мог бы уж вручить ей цветы, а не бросать на пол.

Я следую его жесту. И правда — на коврике лежит красная роза. К стеблю приколот белый квадратик бумаги, но надпись не разобрать.

Ньют моргает в растерянности.

— Это не я. Она уже была здесь, когда я пришёл.

У меня нехорошее предчувствие. Прежде чем кто-то успеет её поднять, я сама тянусь за розой. На записке написано моё имя. Больше ничего. Очередной привет от моего «друга» — любителя загадочных фраз и угроз, который заманивает меня в планетарии и появляется в Греции только ради пятиминутного разговора.

Ньют пытается заглянуть через плечо, но дверь вдруг распахивается. Джек выскальзывает в коридор, бросает на нас беглый взгляд — и ясно, что сейчас просто уйдёт, не сказав ни слова. Но брат действует быстрее: хватает её за запястье.

— Отпусти! — огрызается Джек, дёргаясь.

— Посмотри на меня. Скажи хоть что-то, Джек. Я прошу тебя, — голос у него такой, что и я сама вздрагиваю. Слишком много в нём боли.

Она колеблется, разворачивается. Но держится холодно, явно делает это из вежливости.

— Вот, я смотрю. Чего тебе, Ньют?

Брат судорожно втягивает воздух. Теперь, когда она обратила внимание, слова будто застревают.

Лиам кашляет в кулак.

— То есть ты даже речь не подготовил? Пришёл импровизировать?

— Почему бы тебе не отвалить, Лиам? — взрывается Ньют. — Это не твоё дело.

Лиам поднимает палец.

— Наоборот, думаю, стоит позвать Гермеса. Пусть насладится спектаклем вместе со мной.

Джек закатывает глаза, и разговор возвращается к ней. Ньют берёт её ладонь в свои и прижимает к груди.

— Прости, что соврал. Я не думал, что это так важно для тебя. Не думал, что ты… влюблена в меня. Ты никогда не показывала.

Джек смеётся сквозь слёзы.

— Я показывала, Ньют! Сотни раз! Ты смотришь, но не видишь.

— И в чём разница? — встревает Лиам.

Я сверлю его взглядом, чтобы заткнулся.

— Какие именно знаки? — настаивает Ньют. Отпускает её руку, скрещивает руки на груди, утопая в чёрной худи. — Я пытался перейти за черту дружбы. Но ты выстроила стену высотой с небоскрёб.

Джек смотрит на него с выражением полного неверия. И только спустя несколько секунд находит голос:

— Я знаю твои любимые блюда в столовой. И всегда беру их для тебя, потому что ты приходишь поздно, и они заканчиваются. Знаю, что ты любишь колу с лимоном, но без льда — чтобы не разбавлялась. Знаю, что, когда болеешь, лежишь в кровати и пересматриваешь все фильмы High School Musical. Знаю, что ненавидишь белые носки и носишь только чёрные. Знаю, что тебе нравятся ручки с синими чернилами. Я стараюсь садиться рядом с тобой. И если уже сижу, а ты ищешь место, молюсь, чтобы ты выбрал его рядом со мной. Я замечаю, когда ты грустишь, и пытаюсь тебя развеселить, помочь выговориться. Я всегда рядом, Ньют. Всегда. Настолько, что я боялась: вдруг ты поймёшь, что я чувствую. Но ты — ничего не понял.

Мы все ошарашены. Я-то понимала, что Джек нравится Ньют, хотя бы немного. Но точно не ожидала, что настолько серьёзно. Наоборот, была уверена: из двоих именно мой брат чувствует больше. А теперь уже и не скажешь, что там у Ньюта внутри.

— Джей-Джей…

— Ты чувствуешь то же самое ко мне, Ньют? — шепчет она.

Вот он, момент, когда он должен сказать «да». И всё решится. Вся история с Лиззи потеряет смысл, останется позади.

— Джей-Джей, нет.

У меня отвисает челюсть. Оборачиваюсь к Лиаму — и он делает то же самое, рот открыт, как у меня.

Джек пытается уйти, но Ньют снова её останавливает:

— Раньше я бы сказал «да». Но ты даже не представляешь, насколько твои слова расходятся с тем, что ты показываешь. Джей-Джей, ты так привыкла прятать эмоции, чтобы никто не догадался, что я бы в жизни не подумал, будто я тебе нравлюсь. Если бы это Лиам признался, а не ты, я бы меньше удивился. — Он опускает голову. — Я смирился. Для меня ты стала лучшей подругой. Вместе с моей сестрой. Прости. Я… я не…

По щеке Джек скатывается слеза и застывает на губах. Но она улыбается. Резко стирает слезу ладонью.

— Я поняла. Всё в порядке, Ньют. Правда.

Он пытается что-то добавить, но она прерывает:

— Нет. Хватит. Прошу.

Она уходит первой. Никто её не останавливает. И зачем? Ньют остаётся ещё на пару секунд, избегает моего взгляда — и исчезает следом за ней. Я остаюсь одна с Лиамом. В воздухе густая, тягостная тишина.

— Ну что, идём на рождественскую вечеринку? — предлагает он, прочистив горло.

Я кривлюсь. Рождественская вечеринка Йеля. Последняя неделя перед праздниками, перед Рождеством и тем, как кампус опустеет. Студенты наряжают главную ёлку во дворе у входа. Она металлическая, геометрическая, вся увешана гирляндами. Украшают её синими шарами — в цвет школы, — а сами в это время тусуются в саду, едят, пьют, слушают музыку. Было бы красиво, если бы не один трэшовый штрих: вместо звезды на макушке — блестящая буква Y, символ Yale. Вот уж шедевр.

Последнее, чего я хочу, — это сидеть в комнате одна и думать о Хайдесе. Лиам — не лучшая альтернатива, но уж точно лучше одиночества. Поэтому я прошу пять минут: занести книги, освежиться. Переодеваюсь в красный свитер, чёрные джинсы, заплетаю волосы в две косы. Умываюсь — мне всегда нравилось ощущение чистой, прохладной кожи. Смотрю в зеркало и улыбаюсь отражению, хотя глаза с кругами и лицо совсем не выглядит счастливым.

Лиам ждёт у стены в коридоре, рядом с ним Перси. Когда наши взгляды встречаются, он широко улыбается: