Чтение онлайн

– Что нового, Иван Кузьмич?
– встретил Прозорова Глебов.

Было раннее утро, небо немного хмурилось. Глебов впервые за время пребывания в Курках надел форму, и она ладно сидела на его высокой несколько суховатой фигуре. При виде следователя Прозоров несколько смутился, потом обрел свой обычный безразличный вид и сел на предложенный стул.

– Ничего.

– А у меня для вас есть кое-что, но я бы не хотел спешить. Узнал я о вас за последнее время много. Уважаемый вы в селе человек, это точно, и все-таки в недоумение меня вводите своим запирательством.

– Почему?

– Были вы у сосны на развилке в то утро, знаю. А почему отрицаете это, не понимаю.

– Знаете, так и действуйте как считаете нужным, - сказал Иван Кузьмич отрешенно.

– Хорошо.

Глебова начинало раздражать запирательство Прозорова. Он достал из ящика стола заключение экспертизы, еще раз быстро перечитал его и протянул бумагу Ивану Кузьмичу. Тот близоруко уставился в текст, потом опустил бумагу на колени. Что-то изменилось в его лице, оно мгновенно заострилось, глаза потускнели. Глебов заметил это с каким-то стыдливым удовлетворением. "Пробрало старика. Все-таки как сильна наука, как авторитетна для человека!
– подумал он.
– Ни слова, ни уговоры не помогали, а листок бумажки, полупонятные слова - и дело сделано".

Вынув бланк протокола допроса, Глебов приготовился писать. Однако его ждало разочарование.

– Что ж, пишите, - сказал Иван Кузьмич.
– Был я действительно у сосны. Договорились мы с Басиным там встретиться. Сосна-то почти как раз между станцией и селом стоит. Пришел я на встречу, только ей, видно, не суждено было случиться. Мертвый он под сосной лежал.

Глебов, приготовившийся услышать признание Прозорова или по крайней мере показания о соучастниках, замер.

– Значит, вы не причастны к преступлению и даже не можете сказать кто его совершил. Так я вас понял?

– Именно так.

– И что же вы сделали, когда увидели, что Басин лежит в крови?

– Да я сначала подумал, что плохо ему или он отдыхает. А когда подошел...

– Ну и?..

– Струсил, признаться. Доказывай после, что не ты... Дорога пустынная, раннее утро, никого нет. Я - в лесок да домой.
– Прозоров помолчал немного, покачал головой и добавил, будто сбросил с себя тяжелую ношу: - Вот и весь сказ.

Когда начало смеркаться, в кабинете участкового собралось небольшое совещание. Пригласили Светлову. Неясный, едва слышный шум утихающего села вливался в открытое окно.

– Ум хорошо, два лучше, а три великолепно.
– После трудного рабочего дня нужна была разрядка, и Глебов начал с этой неуклюжей шутки. Потом лицо его посерьезнело.

– Все мы хорошо знаем обстоятельства дела, - продолжал он. Давайте-ка подведем итоги, выскажемся. Последнее заявление Прозорова положило конец версии, которая казалась мне самой реальной. Когда я ближе узнал Ивана Кузьмича, меня, признаться, начал грызть червь сомнений. Не мог он идти к сосне, чтобы убить или ограбить. Не тот он человек. Однако это всего лишь личные сомнения и домыслы, нам же нужны факты. Каковы они? Цель преступления - ограбление. Теперь мы знаем - Басин нес Прозорову достаточно большую сумму денег. Приманка для преступника хорошая. Кто знал, что он несет деньги?
– Глебов остановился около окна и присел на низкий подоконник.
– Конечно, сам Прозоров - раз, и он загнул один палец.
– Родителей Басина, естественно, отметаем. В этой ситуации они нас не интересуют. Кто еще?
– Глебов вопросительно посмотрел на Светлову и Белкина, притихших на своих стульях.

– Товарищ его, - сказал Белкин, - тоже знал, наверное.

– Так, - одобрительно сказал Глебов, загибая второй палец.
– Вообще мы слишком увлеклись одной версией и совсем упустили другие. Этот товарищ для розыска с самого начала представлял несомненный интерес. Однако во Владимир я до сих пор не смог выехать. Это надо сделать в ближайшее время.
– Он вынул записную книжку и что-то быстро вписал в нее.

– Василиса, со слов Прозорова, также знала, что ее муж продает крест, - неожиданно сказала Светлова.

– Совершенно верно.
– Глебов загнул третий палец.
– И об этом тоже надо подумать. Однако все-таки вернемся к Прозорову. На месте происшествия обнаружены его следы. Вначале он категорически отрицал тот факт, что был у сосны, однако под давлением доказательств признался. Это настораживает...

– Он, по-видимому, испугался, - сказал Белкин, - это во-первых, а во-вторых, - он немного замялся, но затем решительно произнес: - этот факт еще не доказательство, и вообще неизвестно, когда и с какой целью был Прозоров у сосны.

– Правильно, - кивнул Глебов, - полностью согласен. Однако я все-таки продолжу рассуждения. Значит, Прозоров заранее договорился - заметьте, сам проявил инициативу - о том, чтобы встреча состоялась около сосны, а не в селе или на станции.

– Сосна посредине дороги, - вмешался Белкин.

– Сосна посредине дороги, - повторил Глебов.
– И в раннее время, которое назначил Басину Прозоров, дорога безлюдна, это облегчает ограбление - свидетелей нет. Да, против Прозорова много доводов.

– А я все-таки не верю, что он мог совершить преступление, - с сомнением произнесла Светлова.
– И разве его объяснение не логично: увидел, что совершено преступление, и ушел, чтобы не навлечь на себя подозрений.

Они замолчали. Глебов, глядя на лампочку, около которой кружило с дюжину мух и комаров, подумал, что и они сейчас вот так же кружат возле истины и так же беспомощны и слепы. Правда, он ни на минуту не сомневался в том, что все их действия, мысли, рассуждения - маленькие, может быть, не совсем целенаправленные шажки к этой истине и что в конце концов они придут к ней. Однако надо было спешить, чтобы быстрее обезвредить, разоблачить преступника, чтобы он, окрыленный безнаказанностью, не совершил другое, может быть, более жестокое преступление.

– Зачем ему грабить, если деньги и так, образно говоря, шли к нему? продолжала Светлова.
– Ведь все село знало, что он продает этот злополучный крест.
– Татьяна Михайловна хотела сказать что-то еще, как вдруг в дверь постучали.

– Входите, - разрешил Глебов.

Дверь открылась, и на пороге появилась Василиса. Она медленно обвела присутствующих взглядом и остановила его на Глебове.

– Я к вам, - и, помолчав, добавила: - по личному делу.

Было уже поздно. Попрощавшись, Татьяна Михайловна и Белкин вышли, оставив Василису и Глебова наедине.

– Слушаю вас, Василиса Тихоновна.
– Глебов внимательно присматривался к гостье.

По-видимому, тщательно собиралась к нему Василиса, прихорашивалась. Длинные ресницы были накрашены, на веки наложены тени, отчего лицо ее стало строже, а красота таинственнее.

– Слушаю вас, - повторил Глебов и вдруг почувствовал, что сам он стал предметом изучения, изучения холодного, немного враждебного.
– Говорите.

– Знаю я, Даниил Иванович, что мужа моего преступником считаете, глухо произнесла Василиса, прямо глядя в глаза Глебову.
– Наверно, насплетничали вам, что плохо мы с Иваном Кузьмичом живем.
– И добавила с раздумьем: - разные, наверно, люди насплетничали. Кто лучше, кто хуже - не нам судить. Но... не плохой он человек, не мог он. Я женщина всего лишь, в таких делах, может быть, слишком на чувства полагаюсь. Вам, конечно, виднее...