Чтение онлайн

Ночной воздух благоухал дивными ароматами, которые растекались по округе из храма, где возле пылающего алтаря стоял человек в маске, изображающей рогатое животное, похожее на быка. Руками, одетыми в перчатки, он держал пергамент, исписанный арамейскими буквами. При свете пламени человек этот нараспев читал вслух, время от времени осторожно, с благоговением приближаясь к алтарю и подбрасывая в огонь дрова душистого бальзамника. Огонь весело подпрыгивал в сосуде и, словно ребенок, жадно поедал вкусное лакомство. Дрова потрескивали, обугливались, шипели, а вверх поднимался густой белый благовонный дым, который выходил наружу через отверстие в потолке.

– За три дня до рождения Праведного Заратуштры, – звучал приглушенный голос человека в маске, – все селение Поурушаспы озарилось чудесным светом, подобным тому, какой расстилается перед самым рассветом солнца. Это на защиту рождающемуся пришли все ангелы. Ошеломленные пастухи из потомков Спитамы, выпасавшие скот и коней в окрестностях, говорили: «Великая благодать снизошла на селение Поурушаспы, где свет струится из каждой расщелины, поражая разум».

В ночь, когда Дугдова разрешалась от бремени, Злой Дух вывел полчища демонов, чтобы напасть на селение Поурушаспа и погубить сиятельный плод, но благодаря свету, излучаемому защищающими Заратуштру ангелами, все они оказались бессильны. В этот миг благодатное чрево Дугдовы разрешилось блистательным плодом – Праведный Заратуштра родился на свет. Благой Помысел вошел в дом и смешался с разумом новорожденного. И маленький Заратуштра засмеялся…

В это время сзади послышался шорох, и хранитель огня, не оборачиваясь, попятился от алтаря, пока не нащупал рукою занавеси. Он вышел из святилища в притвор, снимая маску и перчатки. Горящий на стене факел осветил смуглое лицо юноши, одетого в белоснежную длинную до пят подпоясанную рубаху. Из темноты ему навстречу выступил человек в точно таком же одеянии и, принимая из его рук маску и перчатки, проговорил:

– Азербад! Тебя зовет Заотар. Соверши омовение и поднимайся наверх.

– Неужели Заотар удостоит меня столь великой чести, как войти в святая святых?! – порывисто от радости воскликнул юноша по имени Азербад. Он выбежал из притвора и по мощеной каменной дорожке, залитой потоком лунного света, устремился в сад, где был глубокий пруд. Со стороны могучего Евфрата веяло прохладой, какая нередко бывает ранней весною в Вавилонии. Юноша второпях скинул с себя одежду и зашел в воду. Он погружался до тех пор, пока вода не дошла ему до подбородка. Тогда он, затаив дыхание, окунулся с головою, так что ненадолго совсем пропал из виду. Потом появился вновь, отдышался и двинулся к берегу. Юноша торопился. Вдруг его нога зацепилась за что-то, и он потерял равновесие, перепугался, наглотался воды, но благополучно выбрался на берег…

Азербад лежал на земле, переводя дух, а черная бездна, усеянная мириадами звезд, висела над ним. Он столько раз в своей жизни вглядывался в ночное небо, мысленно обводя контуры созвездий, что мог с закрытыми глазами перенести их на пергамент (правда, тратить этот дорогостоящий материал на такие глупости ему вовсе не хотелось). Отец Азербада был прославленным звездочетом, который прошел обучение у последнего вавилонского халдея, и свою страсть к наблюдениям за ночным небом передал сыну. Юноша, который обладал превосходной зрительной памятью, вглядывался в эту бездну, а она приближалась к нему, и в какой-то момент ему даже показалось, будто стоит протянуть руку и можно схватить самую яркую звезду. Небо словно поработило его разум, заставило забыть обо всем на свете. Он слился с этой бездонной черной пропастью. И, кажется, она что-то шепнула ему на ухо.

– Что это со мной? – наконец, очнулся от своего забытья Азербад. – Меня же звал Заотар!

Он наскоро оделся и вернулся назад, но… было слишком поздно. Под стены зиккурата со всех концов Вавилона стекался народ. Люди приходили с веточками тамариска, несли дрова, жгли костры, готовясь к встрече Нового года. Пробираясь сквозь толпу, Азербад недоумевал, как такое могло с ним случиться?– ему было до боли досадно, он знал, что Заотар будет недоволен и потребует ответа за столь дерзкое промедление, и силился что-либо придумать в свое оправдание. Но, как назло, ничего не приходило на ум, как вдруг раздался чей-то теплый голос с властными нотками: «Азербад, посмотри: Ормазд и Кейван соединились в созвездии Близнецов». От неожиданности юноша остановился и в растерянности оглянулся по сторонам: «Что бы это значило?»

– Послышалось, – решил он и продолжил путь, но снова тот же голос заставил его остановиться: «Взгляни же на небо, Азербад».

Когда юноша робко шагнул в палату, главный жрец храма окинул вошедшего гневным взором:

– Где ты был, Азербад? Почему не явился, когда я звал тебя?

– Владыко, – отвечал смиренно юноша. – Я виноват и готов понести любое наказание, но прежде выслушай, что я скажу.

– Говори, – снисходительно улыбнулся жрец.

– Владыко, меня задержало небо… – юноша остановился, а все вокруг дружно засмеялись, – да, небо. Сегодня, в канун Нового года, оно нам послало знак, знамение грядущего. Выслушайте меня. На протяжении последних недель я наблюдал сближение планет Ормазд и Кейван, а сегодня, только что, я увидел, что они соединились.

– Да ты смеешься над нами! – вскипел главный жрец. – Ты пришел сюда, чтобы рассказывать мне о планетах, об этих порождениях Злого Духа?

– Владыко, позволь мне объяснить: планете Ормазд покровительствует Господь наш – Ахура Мазда, – взволнованно говорил Азербад. – Это звезда царя небесного. Кейван же – владыка времени, испытаний и перемен, она указывает на обновление. Их соединение – это знамение грядущего. Вскоре должен родиться царь, которому суждено править всем миром. О его рождении возвестит новая звезда, которая загорится на небосводе.

– Как смеешь ты, атраван, перечить мне, главному жрецу храма огня? – гневно вскричал Заотар, вскакивая со своего седалища. – В святилище тебе не место. Отныне ты отлучен от Литургии нашей. Прочь с глаз моих!

Юноша покинул храм, провожаемый злорадными насмешками своих сверстников – атраванов, младших жрецов храма. Когда он скрылся из виду, вперед выступил почтенный старец, которого звали Хушедар. Был он хранителем Авесты, священного писания, передаваемого из поколения в поколение из уст в уста.

– Заотар, не слишком ли ты был суров к юноше?

– Учитель, он поплатился за свою дерзость и ослушание, – сухо отозвался Заотар, – и понес справедливое наказание.

– Ты отлучил его от службы и обрек на голодную смерть. Такой ты видишь справедливость?

– Он вознагражден по заслугам, – твердо стоял на своем Заотар и, не глядя ни на кого, добавил. – Учитель, я с глубоким уважением внимаю к твоим словам, но не проси меня за этого недостойного…

– Истина – наилучшее благо, – так сказано в Писании, – продолжал Хушедар. – Отец этого юноши был почтенным человеком и слыл великим звездочетом. Верно, он обучил своего сына искусству предсказаний по звездам. Юноша не лгал – Ормазд и Кейван соединились. Если сбудется его предсказание и явится звезда царя, ты должен будешь вернуть его… во имя Истины.

– Да будет так, – мрачно усмехнулся Заотар, мысленно рассчитывая на то, что слова мальчишки никогда не сбудутся. В этот миг один из служителей храма вошел в палату и что-то шепнул на ухо главному жрецу. Тот поднялся с места и торжественно возгласил:

– Рассвет уж близок. Выйдем же к народу, братия!

Гасли звезды на светлеющем небе. Жрецы во главе с Заотаром поднялись наверх, встав у подножия круглой башни, откуда площадь внизу представлялась белым морем, или снегом покрытой равниной.

Потухли костры. Кругом воцарилась тишина. Природа замерла, – ни дуновенья ветерка, ни хлопанья крыл ночных птиц, – как будто в ожидании чего-то необыкновенного, великого и волшебного. Почитатели Господа Мудрого, – все как один, – обратили свои взоры на небо, освещенное алою зарею. Сердца людей забились чаще в предвосхищении того радостного и незабываемого мига, знаменующего победу света над тьмой.

Восток алел, а вскоре из царства мрака пробился первый луч божественного светила, затем явился верхний краешек солнечного диска, торжественно и неспешно выплывающего на поверхность земли.