Чтение онлайн

– Бросим кости, – предложил Антоний, раскладывая на столе игральную доску. – Так сделал Caesar, переходя Рубикон. Он положился на волю богов и победил…

Октавиан, обожая эту игру, нехотя согласился. Он понадеялся на свое везение, которое редко его подводило. Однако теперь на кону были не деньги, а жизнь человека.

– Играем до первой «Венеры», – говорил Антоний, уступая первый бросок Октавиану. Увы, удача на сей раз отвернулась от юноши. У него выпала «собака». Он разочарованно поглядел на кости, лежащие на доске одной и той же гранью, обозначенной цифрой – I. Судьба Цицерона в тот день была решена…

***

В Риме сенат собрался на чрезвычайное заседание, на котором был зачитан эдикт, подготовленный триумвирами:

– В добрый час! Из проскрибированных по этому списку никто пусть не принимает никого, не скрывает, не отсылает никуда, и пусть никто не позволит подкупить себя. Если же кто-то будет изобличен в спасении ли, в оказании ли помощи или в знании, того мы, не принимая во внимание ни оправданий, ни извинений, включаем в число проскрибированных. Пусть приносят голову убившие к нам – свободный за двадцать пять тысяч аттических драхм за каждую, а раб за свободу личности и десять тысяч аттических драхм и гражданские права господина. То же пусть будет и доносчикам. А из получивших никто не будет записан в наши документы, чтобы он не был известен.

Заседание сената продолжалось допоздна. Тем временем, таблички с именами лиц, объявленных вне закона, были вывешены на форуме…

Корнелия проснулась посреди ночи. Услышав крик, рабыня, едва задремавшая, стремительно ворвалась в спальню молодой госпожи, – с масляной лампой и кувшином в руках.

– Луций, Луций, – все время повторяла имя мужа Корнелия. Она тяжело дышала и озиралась по сторонам круглыми от страха глазами.

– Это был просто сон, госпожа моя, – прозвучал ласковый голос рабыни. Корнелия выпила поднесенной служанкою воды и, переведя дух, снова смежила очи, как вдруг что-то вспугнуло подкравшийся сон.

– Лидия, – позвала Корнелия служанку.– Что это? Как будто шум за окном…

– Если желаете, госпожа, я пойду и посмотрю, – отозвалась рабыня.

– Ступай, милая, погляди.

Корнелия, проводив глазами служанку, лежала на постели и внезапно почувствовала движение ребенка во чреве. Погладив рукою свой заметно выступающий живот, она нежно проговорила:

– Драчун, нехорошо маму обижать.

Вскоре в спальню вбежала плачущая Лидия. Корнелия встрепенулась:

– Что стряслось?

Лидия что-то говорила, но из-за рыданий нельзя было разобрать.

– Не реви, – прикрикнула Корнелия на рабыню. – Говори.

Лидия испугалась и попыталась объяснить, что происходит, но из ее сбивчивого рассказа следовало, будто на Рим движутся вражеские полчища, а потому теперь все бегут из города. Корнелия, почувствовав опасность, велела разбудить отца семейства. Вскоре, однако, выяснилось, что Луций Кассий еще не вернулся из курии, где проходило заседание сената.

– Что же с нами будет теперь? – заголосила Лидия, наводя панику на весь дом.

– Успокойся, – резко проговорила Корнелия, своим хладнокровием подавая пример всем домочадцам. – Лучше помоги мне одеться…

В сопровождении раба, спрятавшего кинжал под плащом, молодая женщина, накинув на голову покрывало, вышла из особняка Луция Кассия. В морозном воздухе чувствовалось напряженное ожидание чего-то рокового, зловещего… В свете горящих фонарей мелькали пугливые тени. Скрипели колеса повозок, груженых сундуками. Мимо Корнелии рабы-сирийцы пронесли своего господина в паланкине.

Весть о проскрипциях застала врасплох римских богачей. Многие сенаторы в ту ночь поспешили укрыться у своих клиентов и в загородных виллах, пытаясь спастись и сохранить самое ценное имущество…

Тем временем, Корнелия спустилась с Палатина и направилась к форуму, где обычно собирались жители Рима для обсуждения насущных вопросов жизни города. Еще издали она заметила толпу, обступившую ростральную трибуну, с которой звучал ободряющий голос оратора:

– Народу Рима ничто не угрожает! В списке только семнадцать фамилий. Это те люди, которым молодой Кесарь мстит за убийство своего отца. Волноваться не о чем. Граждане Рима, спите спокойно!

Корнелия остановилась и у стоящего рядом с нею пожилого человека, который был торгашом из Аргилета, осведомилась:

– Список? Какой список?

Тот долго качал головой и, оставив без внимания ее вопрос, вдруг зычно выкрикнул:

– При Сулле было то же самое. Сначала он покарал своих личных врагов, потом принялся за врагов своих друзей, а под конец – убивали всех без разбора… Ты, консул, можешь нам гарантировать, что на сей раз будет все по-другому?

Повисла тишина.

– Аякс, – сказала Корнелия рабу, – я хочу подойти поближе к трибуне.

Молодой мужчина тотчас заработал локтями, расчищая дорогу своей госпоже и не удостаивая вниманием возмущенных его поведением людей. Корнелия проследовала за рабом до самой трибуны, где были вывешены таблички, и взглянула на список имен:

Марк Юний Брут

Децим Юний Брут

Гай Кассий Лонгин

Гай Кассий Пармский

Квинт Корнелий Руф

Марк Туллий Цицерон

– Что? – остановилась она и вернулась к предыдущей надписи:

– Квинт Корнелий Руф. Квинт Корнелий Руф. Квинт Корнелий Руф.

Женщина затряслась как в ознобе, и ее тотчас бросило в жар. Такое бывает, когда в бане из бассейна с холодной водой переходишь в горячо натопленное помещение.

– Отец… Отец мой, – выговорила она дрожащим от волнения голосом. – Нет, нет, этого не может быть!

Корнелия бросилась бежать, отчаянно пробиваясь сквозь толпу, которая все еще слушала оратора, вещающего с трибуны. Теперь Аякс едва поспевал за своей госпожой, а та бежала без оглядки по темным узким улочкам Рима, потеряв покрывало и растрепав свои волосы. Позабыв о ребенке, которого она носила под сердцем, дикой серною женщина взлетела на Квиринал и, тяжело дыша, вбежала в дом своего отца…

В атриуме было пусто. Горел кем-то оставленный на столе светильник. Она кликнула слуг, но никто не появился. Сердце бешено колотилось в груди женщины, почуявшей беду. Она, взяв со стола светильник, спустилась в подвал под лестницей, где находились каморки рабов. Ни души. И только неприбранные помятые еще теплые постели были свидетелями того, что не прошло и получаса, как здесь были люди. Где же они? «Отец уехал, – подумала Корнелия, и эта счастливая мысль ободрила ее. – Да, да, он спасся. И скоро даст о себе знать».