Чтение онлайн

мне, когда захочешь. Я знаю, что мы никогда не виделись, да это и неважно. Придешь домой, поговорим, или выкурим косячки. Или выясним, где живет этот урод, и, по крайней мере, набьем ему рожу.

– Какой урод?

– Ну, тот, что переходил шоссе. Не парься, это была всего лишь идея, шутка, впрочем, не

шутка – ярость. В конце концов, мне жаль, жаль на самом деле. Ты расскажешь об этом своей жене?

– Жене?

– Извини, я говорю глупости. У тебя есть мой номер в телефоне, верно? Серьезно, позвони

мне, и мы поговорим. У меня столько эмоций. Блин, ну и дела, вот так вот, вдруг.

Я оставил телефон на столе, среди стаканов и грязных тарелок. Небо изменилось всего за

несколько минут. Теперь эта слабо тлеющая необъятная даль скрыта за огромными пепельно-серыми тучами. Я снова копошусь в своей памяти. Я разглядываю лица, которые исчезли из моей жизни: моя всегдашняя подружка, переехавшая сначала в другой город, а потом и в другую страну, вышедшая замуж за мужика, которого я терпеть не мог. Та самая, которая глупо злилась на меня из-за простого ожидания и не разговаривала со мной. Снова и снова проходят передо мной лица и имена подружек и любовниц, этакий пожелтевший фотоальбом, заставляющий меня почувствовать себя старше, чем я есть на самом деле. Ищу я также и вырванные из жизни страницы. Я абсолютно уверен в том, что они содержали какой-то, давно позабытый образ. Было у меня и несколько эпизодических женщин, не оставивших ни шрамов, ни следов – так, короткие приключения или мимолетные увлечения. Как же их звали? Какой у них был голос, какая улыбка? Но, хоть я и остановился на том, что провожу время, пытаясь восстановить свои сентиментальные истории, собрать воедино эту беспорядочную головоломку, складывая неподходящие детали, я отлично понимаю, что все мои усилия бесполезны: я уверен в том, что никогда не был знаком ни с какой Кларой.

1Банк Сантандер – один из крупнейших банков Испании и еврозоны

2Холм Ангелов – географический центр Испании, находится в 10 км к югу от Мадрида, в окрестностях Хетафе

3Вальекас – один из мадридских районов

4Ла Корунья – крупный курортный и портовый город на северо-западе Испании

Глава 2

Есть люди, ненавидящие понедельники. Я ненавижу пятницы. Моя работа не раздражает меня, по крайней мере, настолько, чтобы искать другую. Но с наступлением пятницы у меня всегда возникает ощущение усталости и потерянного времени, принесенного в жертву, которую, по правде говоря, никто не вправе от меня требовать. Однако неотложные дела зачастую скапливаются именно в этот день, и я вынужден надолго задерживаться в офисе, а не уходить в восемь, как обычно.

Сегодня пятница. И если в пятницу самое первое, что ты обнаруживаешь на рабочем столе, это записка от секретарши с просьбой встретиться с Хосе Мануэлем, как только ты придешь, то можешь быть уверен, что день окажется очень длинным. Срочность в последний момент, ошибка, которую нужно исправить, какие-то требования и претензии, которые не могут подождать до понедельника.

Я стучу костяшками пальцев в дверь Хосе Мануэля и вхожу, не дожидаясь ответа. Он стоит у двери со скрещенными руками, всем своим видом выражая нетерпение, словно очень долго ждал меня.

– Ты дурак, или как?

– Добрый день. Я тоже очень рад видеть тебя.

– Не беси меня, Самуэль.

Хосе Мануэль не способен сквернословить и материться и употребляет более мягкие выражения подобного рода: “не беси меня”, “черт побери”, “вот дьявол”, “не выводи меня из себя”, “тьфу ты, черт”. Эти выражения, слетающие с уст человека, родившегося в южных предместьях Мадрида, могут выдать его происхождение и статус в обществе, которые он тщательно скрывает. Силясь скрывать, кто он есть, Хосе Мануэль мог бы закончить, как главный герой того фильма Вуди Аллена, в котором у героя нечеткое лицо. Если бы я не боялся его обидеть, а Хосе Мануэль обижается очень легко, я сказал бы, что он должен был бы посвятить себя преступному миру – нападать на банки и ювелирные магазины. Свидетели не пришли бы к согласию, был ли он блондином, или брюнетом, с орлиным или прямым носом, большими или маленькими глазами. Они не опознали бы его спустя пару дней и не смогли бы помочь составить фоторобот.

– Что случилось? Я сделал что-то ужасное? Ладно, хватит уже изображать строгого

исповедника, выкладывай все, что есть.

– Все, что есть. Все, чего не будет, по крайней мере, если ты продолжишь швырять деньги

на ветер. Это уже во второй раз. Что с тобой происходит?

– Ты о последней смете?

– Естественно! У тебя какие-то нереальные цены на краны и инструменты. На кафель, да,

нормально – подумать только, какая удача! Не смейся, на самом деле здесь нет ничего смешного. Этот заказ в текущем году самый важный, а благодаря тебе вся прибыль идет псу под хвост.

– Не вся.

– Ну, часть. И мы существуем не для того, чтобы швыряться деньгами.

– Это можно исправить.

– Да уж, но я уверен, что они поторопились одобрить смету, и это торговый документ. Если

захотят, они могут подать на нас в суд за невыполнение контракта.

– Это ошибка, черт возьми, не преувеличивай.

– Вот и исправь ее. У тебя один день, чтобы исправить, сегодня. Сначала позвони им,

извинись и пошли новую смету по факсу. Так не может продолжаться. Что с тобой происходит? По правде говоря, я подумываю купить твою долю, ты потерял к делу интерес. Если бы ты был служащим, я бы подумал, что фирма тебе безразлична, но ведь ты совладелец, черт тебя побери!

И тогда я почувствовал, как же я на самом деле устал. Не только из-за бессонной ночи,

похмелья, не потому, что сегодня пятница. Я устал возиться с бумагами, от того, что я служащий и одновременно акционер, от образа серьезного, респектабельного человека, каким я никогда не хотел быть. В равной мере я устал и от друзей, которые вдруг становятся подозрительно похожими на своих родителей, словно они были теми чужеземными похитителями тел, которые жили в северо-американском городке и знакомились со своими жертвами. Эти жертвы продолжали казаться самими собой, но на самом деле подчинялись извращенной воле других5.

Ничего не отвечая Хосе Мануэлю, я подошел к нему и уселся на кожаный диван, слишком

блеклый для офиса процветающей фирмы. У меня не было ни малейшего желания вступать с ним в новый спор по поводу стремления и настойчивости, необходимых, чтобы в будущем получить прибыль, по поводу взаимного доверия и положительной энергетики, о которых Хосе Мануэль почерпнул сведения в книгах по самообразованию для предпринимателей.

– Завтра я еду на похороны, – сказал я Хосе Мануэлю, соскребая ногтем чешуйки с дивана.

– На похороны? Кто-то близкий?

– Да, очень.

Хосе Мануэль порывисто шагнул к дивану, желая выразить соболезнования, возможно,

простым пожатием руки, но развернулся и сел за свой стол.

– Парень, почему ты ничего мне не сказал? Мы – компаньоны, но, также и друзья. Мать

или…?

– Нет, подруга. Одна очень близкая подруга.

– Та, с которой ты ездил в прошлом году?

– Хулия? Нет, о ней я уже давно ничего не знаю. Другая. Ты ее не знаешь. Ее звали Клара.