Чтение онлайн

– Но эти два дела отличаются, – настаивала Маргерит. – В том случае у убийцы был явный мотив.

– Вот увидишь, Хед будет вынюхивать и не успокоится, пока не обнаружит человека с явным мотивом для убийства Картера, – заверил Денхэм. – Чутье у него есть, и он ничего не упустит. Терпеливая работа, даже безрассудно кропотливая – ведь попытка вытащить что-то из меня была совсем дурацкой, но, в конце концов, Хед выйдет на след, выследит того человека и предъявит ему обвинение – так же, как это было в деле против Форреста.

На какое-то время Маргерит задумалась и отвернулась от Хью, глядя на верхушки сосен за обрывом. Затем она внезапно обернулась к Денхэму и с улыбкой взяла его за руку.

– Тебе еще не хочется чаю? Мне хочется.

Он прошел за ней в машину и сел на свое место. Неловкость от встречи с Лэнгтонами уже прошла, хотя Маргерит все еще была несколько замкнута и, погрузившись в собственные мысли, немного отстранилась от Денхэма. Тот вспомнил слова Вер и возмутился из-за того, что в них был оттенок собственничества. Адела была права: Маргерит должна согласиться на официальное объявление о помолвке. Но ему не хотелось подымать эту тему, пока настроение Маргерит не изменится.

Она завела двигатель. Крутой склон придал им ускорение, но Маргерит не касалась тормоза. На изгибе дороги они промчались у самой обочины, и Денхэм на несколько секунд затаил дыхание – ему казалось, что они вот-вот врежутся в ограждение и, вероятно, свалятся вниз, где и погибнут среди сосен. Маргерит с деланным спокойствием вернула машину на их сторону дороги и с улыбкой взглянула на Денхэма, когда они выехали на прямую до деревни Карден.

– Тебя все еще устраивает то, как я вожу? – спросила она.

– Я начал было думать, что нам конец, – ответил Денхэм. – Но ты, конечно, знаешь свою машину и ее возможности. Я бы на своей машине не рискнул поворачивать на такой скорости.

– А если бы нам настал конец? И мы бы встретили его вместе. А у Вестингборо появилась бы новая тема для разговоров. Хью, я обещаю, что не стану повторять такое. Это была безумная причуда.

Но Денхэм знал, что эта причуда подвела к смерти ближе, чем он когда-либо был. Сегодня Маргерит вела себя как-то своевольно, в ней был какой-то странный настрой, и не только из-за появления Вер Лэнгтон – он успел почувствовать его, еще когда она выезжала с Пэнлин-авеню, разогнавшись едва ли не до предела. Теперь он видел, что она надежно сжимает руль, вглядываясь в дорогу – это была какая-то новая Маргерит, такой он ее еще не видел. Не пытаясь возобновить разговор, они свернули к Карден Армс, и вскоре они уже сидели за столиком с чаем. Маргерит налила и подала чай сначала ему, а потом себе, поставив чашку возле блюдца.

– Хью, дорогой, я хочу, чтобы ты кое-что пообещал, – попросила она. – В смысле, до того, как я скажу тебе, что именно.

– Все, что в моих силах, дорогая.

– Это в твоих силах. Но я хочу, чтобы ты дал безоговорочное обещание, прежде чем я скажу, в чем дело.

– Хорошо, тогда я обещаю. Звучит ужасно загадочно.

– Твердое обещание? Помнишь, когда мы спускались с холма, ты на мгновение подумал, что мы можем разбиться и умереть?

– На самом деле я не думал именно так. Такая возможность существовала, но я доверял тебе и твоему умению водить.

– Но возможность была? – настаивала Маргерит.

– Небольшая. Но какое это имеет отношение к обещанию, которое ты взяла с меня? Ты хочешь, чтобы в следующий раз я не хватался за руль, если по-настоящему испугаюсь?

– Нет, – без улыбки ответила она. – Но если бы я ехала одна и, попав в аварию, погибла, а такое может случиться когда угодно…

– Маргерит, не говори об этом! – воскликнул Денхэм.

– Но, Хью, я хочу поговорить именно об этом, всего минуту. Со мной это может произойти так же, как и с кем угодно – это разумно признавать! Это не безумие, а практичный взгляд на жизнь.

– И? – вопросительно и неохотно выдохнул Денхэм.

– В таком случае, если меня не станет, я хочу, чтобы ты вернулся к Вер Лэнгтон. Не сразу, конечно, но после того, как…

– Маргерит, дорогая, о чем ты говоришь? – снова перебил ее Денхэм. – Даже если Вер захочет вернуть меня (в чем я сомневаюсь), потеряв тебя, я никогда не смогу смотреть ни на нее, ни на любую другую девушку.

– Я не сомневаюсь, что она захочет вернуть тебя, – теперь Маргерит улыбнулась. – Но когда ты говоришь «никогда», то упускаешь из виду, что у тебя есть сорок или пятьдесят лет жизни, и было бы печально, если бы, утратив меня, ты провел эти годы в одиночестве. Для такого человека, как ты, это неестественно. Нет, не говори мне, что я глуплю, я всего лишь рассматриваю маловероятную возможность, не более. На самом деле я хочу быть счастлива с тобой – такое счастье было бы сильнее всего, что я только испытывала раньше. Я прошу у тебя это обещание только на тот случай, если судьба отберет его у меня. В том смысле, что судьба может ополчиться против кого угодно.

– Дорогая, мне бы хотелось, чтобы ты так не говорила.

– Больше и не буду. Я всего лишь хотела получить обещание.

– Как по мне, то это предел абсурда, – высказал недовольство Денхэм.

– Лишь возможность, – снова улыбнулась Маргерит. – Но ты пообещал…

– Маргерит! – перебил ее Денхэм, которого поразила внезапная мысль. – В тот первый вечер ты говорила, что иногда предвидишь. Ты попросила дать обещание… из-за этого?

– Может быть, но лишь немного. Возможно, это и не предвидение – я лишь заметила, как она осознает, что теряет тебя, и сколько ты значишь для нее. Хью, я знаю: ты всецело мой, пока я жива, но я не настолько ревнива, чтобы не понять, какую потерю она переживает. Она первой познакомилась с тобой, и полюбила тебя еще до того, как появилась я.

– Надеюсь, она успеет позабыть меня, пока ты со мной. Итак, я дал обещание на случай невероятного стечения обстоятельств, но даже для жестокости судьбы есть предел. Теперь давай перейдем в наше естественное состояние, дорогая. Позволь мне увидеть тебя такой же счастливой, каким бываю я от одного твоего присутствия. Три дня назад я считал, что никак не смогу оказаться здесь наедине с тобой – и каков итог!

Дежурный сержант в полицейском участке Вестингборо с отвращением хмыкнул, увидев, как сержант Уэллс и констебль Борроу ведут дюжего и грязного оборванца к столу, за которым сидел еще один сержант. Поскольку дневной свет уже начал угасать, сержант включил настольную лампу, взял формуляр, ручку и открыл чернильницу.

– Все то же обвинение? – устало спросил он.

– На этот раз он еще использовал ненормативную лексику, – заявил ему Уэллс.

Сержант заполнил формуляр, не задавая вопросов, а затем вслух зачитал написанное:

– «Эрастус Донниторн, сорок один год, без определенного места жительства, безработный. Попрошайничал и нецензурно выражался…» Херберт, где и когда на этот раз? Как обычно на Маркет-стрит?

– Нет, на Торп-плейс. В шестнадцать сорок. Свидетелями были: констебль Борроу, я и мисс Джейн Темпест (Торп-плейс, девять). Мисс Темпест – инвалид, и Эрастус прицепился к ней, когда она вышла… выехала... подышать. В инвалидном кресле. Мы с Борроу слышали, что он сказал ей после того, как ему ничего не удалось выпросить у нее.

– Ого! – сержант поднял взгляд от своего формуляра. – И она даст показания?

– Охотно, – подтвердил Уэллс. – Но ее нужно будет доставить в суд. Сама она совершенно не может ходить.

– Ну, вот и хорошо! На этот раз наш друг получит хорошую взбучку.

– Все это ложь! – прорычал Эрастус.

Дежурный сержант закончил заполнять формуляр, не придавая этой реплике никакого значения – как и два других полицейских. Затем он зачитал задержанному обвинение, закончив его обычным уведомлением о правах говорить, что угодно, но помнить, что все сказанное может быть использовано против него.