Чтение онлайн

Эрастуса увели в камеру. По пути он возмущался тому, что в тюрьме новые башмаки будут ему бесполезны. Такой обмен никак не годится, и вообще – это не по правилам. Это все равно, что получить крылья и арфу еще на земле.

– Их ты все равно никогда не получишь, – уверенно сказал Уэллс. – Тебе больше подойдут кочерга и угли.

Когда тем вечером на обратном пути они пересекли гребень холма, Маргерит съехала на обочину и заглушила мотор. Они с Денхэмом сидели во тьме зимней ночи. Далеко внизу горели огни Вестингборо, а по холму на горизонте ползла желтая линия – поздний поезд в Лондон, но он был так далеко от них, что шум от него нисколько не доносился до них. Денхэм обнял девушку, придвинувшись поближе к ней. Ее отстраненность испарилась еще до того, как они вернулись в Карден-Армс на ужин после прогулки по лесу, и теперь они были вполне счастливы вместе.

– Большинство людей там внизу теперь спят, – заметила Маргерит. – Жизнь так часто принуждает нас к чему-то. Отчего мы должны возвращаться?

– Надеюсь, что очень скоро мы будем рады возвращаться домой, – ответил Денхэм.

– А затем снова куда-то отчаливать. Вместе, – размышляла она. – Хью, поедем на юг, ты не против? Может, на Капри [20] – на юг, к теплу и поющим крестьянам, и оливковым деревьям на холмах. Ты и я.

– С тобой – куда угодно, – заверил ее молодой человек. – С тех пор, как я тебя поцеловал, прошло уже полчаса, и вот – мы должны возвращаться.

Вскоре он постарался исправить упущение.

– Сейчас я чувствую… – в итоге сказала Маргерит, – думаю, ты помнишь обещание, которое я взяла с тебя. Теперь я чувствую, что нам ничто не сможет навредить. Я словно стала частью тебя, и моя старая личность кажется мне нестоящей того, чтобы ее сохранить. Хью, я хочу, чтобы моя жизнь стала твоей, мои желания – твоими, а прежняя Маргерит прекратила существование. Дорогой, ты можешь это понять?

– Не вполне, ведь я знаю и люблю твою личность. И если ты ее полностью утратишь… разве не ясно? …

– Ах, не эта личность! А та, из которой она появилась, едва ты коснулся ее. Та, что была до твоего появления в моей жизни, до того, как ты полюбил меня. Хью, она быстро испарится, оставив тебе твою Маргерит, которая так рада быть с тобой…

– О, Хью! Взгляни на часы! Что только скажут в Вестингборо?

– Пусть говорят, что угодно. Дорогая, ты для меня – важнее всего Вестингборо.

– Но мы должны возвращаться, – она сняла машину с ручного тормоза, и когда та стала двигаться под уклон, девушка нажала на газ. Двигатель завелся, и фары машины вновь загорелись. – Адела будет волноваться о том, что с тобой случилось.

– К тому времени, когда я вернусь, Адела будет спокойно спать, – возразил Денхэм. – Да и это будет ненамного позднее, чем мое возвращение накануне.

– А завтра? Во сколько я смогу увидеться с тобой?

– Допустим, я приду на чай? Между половиной четвертого и четырьмя.

– Хорошо, я буду тебя ждать.

– И я останусь на ужин, как вчера вечером?

– Да. Или мы сможем опять съездить поужинать, если погода будет все так же хороша.

– Нет! Я приду на чай, а затем заберу тебя поужинать у нас. Я знаю, что после ужина за Аделой зайдет Ли, и тогда в нашем распоряжении будет весь вечер – до тех пор, пока Ли не приведет Аделу обратно. И судя по предыдущему опыту, это будет не слишком рано. Не раньше, чем мы сегодня.

– Тогда так и сделаем. О, Хью, сегодня я так счастлива!

– Пока ты за рулем, ты не должна разговаривать со мной в таком веселом тоне. Иначе машина может угодить в изгородь.

– Подожди, пока мы не доберемся домой, – рассмеялась Маргерит.

Когда они вернулись, она поставила машину в гараж за домом, и Денхэм проводил ее в темноту прихожей и пожелал ей спокойной ночи. Поскольку они припозднились, это пожелание растянулось всего на двадцать минут, после чего он собрался уходить.

– Дорогая, завтра в половину четвертого. Миссис Пеннифезер ведь не слышала, как я вернулся с тобой?

– Если и слышала, меня это не волнует. Но это маловероятно: она слишком глуха, чтобы услышать, что происходит внизу, даже если она и проснулась. Доброй ночи, мой милый.

Когда Денхэм ушел, Маргерит включила свет в гостиной. Она разожгла газовую печь, пододвинула столик поближе к теплу и, вместо того, чтобы лечь спать села за письменный стол.

Примерно за два часа до того, как Эрастус в восемнадцатый раз угодил в лапы полиции Большого Вестингборо, инспектор Хед отправился в Малый Вестингборо – там Том Маллинз нанес своей жене, Марте, до того тяжелые увечья, что та попала в госпиталь Вестингборо. У Марты была лицензия на владение гостиницей «Капля росы» в Малом Вестингборо, а Том руководил лавкой колесного мастера при гостинице – о его интеллекте можно судить по тому, что каламбур из названия гостиницы постоянно веселил его, по крайней мере, пока он оставался трезв.

То, что он избивал жену, было одним из местных скандалов, но она упорно отказывалась выдвигать против него обвинение, опасаясь, что в таком случае она может потерять лицензию, а также, вероятно, из доброты к человеку, который был тихим дурачком, пока не напивался. На этот же раз он не только избил жену, нанеся ей травмы, которые могли бы довести ее до инвалидности, но еще и сломал руку попытавшегося вмешаться соседа.

Постоянные скандалы, устраиваемые Томом, дискредитировали район, и Хед с Уодденом решили, что соседа с поломанной рукой не придется уговаривать выдвинуть обвинения, а значит, что их дело – добиться основательного приговора для Тома, надеясь, что это наконец-то принесет мир Марте. Итак, опросить травмированного мужчину отправился сам Хед, не пожелавший доверить это сержанту. В итоге он вернулся с записями, которые в конечном итоге отправят Тома на шесть месяцев каторжных работ, а также сделают его полным трезвенником. Пенитенциарная система не всегда усугубляет дурные наклонности отбывающих наказаний.

Это происшествие затрагивает дело Картера только тем, что из-за него Хеда не было на месте, когда нашлись башмаки. Также оно показывает, что повседневная рабочая рутина Хеда была многогранной, что неизбежно в районе, где проживают тридцать тысяч душ. К тому времени, когда вернулся Хед, Эрастус Донниторн был заперт в камере. Инспектор составил для Уоддена рапорт о своей поездке, а взамен получил известия о восемнадцатом аресте Эрастуса и обнаружении башмаков. Подкрепляя свои слова, Уодден продемонстрировал их, и Хед рассмотрел каждый из них, в конце концов отложив их и удовлетворенно кивнув.

– О, да! – кисло воскликнул Уодден. – Что бы ни случилось, вы продолжаете весело выглядеть! Но к чему это нас ведет?

– К долгому пути – очень долгому пути, – уверенно заявил Хед.

– Поскольку в деле снова появляется Треерн-роуд?

– В какой-то степени, но я не придаю ей особого значения. Лишь небеса могут знать, куда пошел наш человек, сбросив башмаки на пустыре в конце Треерн-роуд. Можно пройти по ней и вернуться по Лондон-роуд на другой берег реки, а можно свернуть влево и дойти до цеха Невила, или же направиться в любое из дюжины новых направлений. Нет, это показывает, что велосипедист и убийца в башмаках были связаны друг с другом, возможно, являясь даже одним человеком. Но это еще не все.