Чтение онлайн

– Да, все они совсем не считаются с нами, – согласился Хед. Сыщики шагали в сторону полицейского участка, который находился по пути к дому Уоддена. – Шеф, в курительной я увидел множество наших старых друзей-газетчиков – все они писали о деле Форреста. И у меня появилась идея. И пока мы были в пределах слышимости, я решил не говорить о своей идее.

– Мудро, – согласился Уодден. – Будучи в пределах видимости этих ребят, не стоит говорить ни о чем, кроме спорта. Даже если они не смогут услышать, то сумеют прочитать по губам. Но что за идея у вас появилась?

– Вполне возможно, что Питер Вески – как раз тот, кого мы ищем. Он ведь мог провести в Вестингборо недели или даже месяцы, потратив их на изучение обстановки и выжидание подходящего момента.

– Маловероятно, – не согласился Уодден. – Будь он здесь, Картер мог бы сказать кому-нибудь о том, что здесь появился парень из трио Вески.

– Как раз этого он бы и не сделал, – возразил Хед. – Он же стремился как можно сильнее отдалиться от театральных дел. Он бы не стал выдавать себя, говоря, что узнал Питера Вески или его сестру, если бы они приехали сюда. Нет, Картер промолчал бы о них в надежде, что они оставят его в покое.

– Тогда другой парень, Мортимер. Он бы сказал о них, – настаивал Уодден. – Судя по вашим словам, он не скрывает свои связи со сценой. Он же гордится собой как великим актером и т. д. Он бы тут же назвал Питера Вески «стариной». Нет, появись Питер здесь, он вызвал бы большой переполох.

– Сомневаюсь, – снова возразил Хед. – Местность была основательно изучена, и план действий был составлен отнюдь на за один день. Да и Мортимер мог и не узнать Вески в обычной одежде. Уидс говорил, что на сценическом фото их не узнать – там узнать их можно только по глазам, а остальное скрыто гримом. Мортимер был актером, но это не значит, что он был на короткой ноге с Вески, заходил к ним в гримерку и видел их без грима.

– Тогда идите и отправьте письма, – сказал Уодден. Они уже дошли до входа в полицейский участок и остановились на тротуаре. – А я пойду извиняться перед женой. А завтра вы сможете изучить список друзей Этель Перри и поискать среди них кареглазых незнакомцев – мужчину и женщину. А когда Вески будет в ваших руках, то и Этель мы сможем усадить на скамью подсудимых – как соучастницу, а ее велосипед будет фигурировать на суде как улика. Я знаю, что на само преступление у нее не хватило бы духу, но проехать вокруг она могла, а мы теперь знаем, что у нее хватало времени для этого.

– Если она сделала это, то и все остальное тоже, – заметил Хед.

– Больше не подбрасывайте мне новых мыслей этим вечером. С меня хватит холодной баранины и адской нотации из-за опоздания. Если вам нужно, чтобы я подтвердил вашей жене, что вы ушли с работы в девять двадцать, а не в семь тридцать пять, то я всегда готов. Еще одна ложь ничего не изменит, а нам, женатым мужчинам, следует держаться вместе. Увидимся утром, Хед, и доброй ночи!

– Ужин был хорошим? – спросила Маргерит.

Денхэм кивнул.

– Дорогая, зачем задавать мне такие вопросы? Ты была рядом, и естественно, что я и не думал о том, что на тарелке. Я просто ел.

– «Просто» – не то слово, – с улыбкой заметила девушка. – Интересно, я всегда буду значить для тебя так много? Не в том смысле, что ты не будешь замечать ничего, кроме меня – это просто абсурдно, но выдержит ли твоя любовь всевозможные испытания?

– Дорогая, моя любовь только растет. Не то, чтобы ее не было, когда я впервые увидел тебя – помнишь, как я вошел, а ты пила чай у Аделы? С тех пор любовь росла и росла – вплоть до того, что те дни, когда я не видел тебя, становились для меня прожитыми впустую. Это продолжается уже больше года. А на дознании, как я уже говорил, для меня ты стала важнее всего. Для меня ты всегда будешь на первом месте.

– И это несмотря… Хью, дорогой, допустим, я скажу, что не хотела, чтобы ты узнал о том, как я тревожилась за тебя прошлым вечером? И то, как ты повел себя на дознании, буквально заставило меня сказать тебе все то, что я собиралась скрыть. То есть…

– Но почему, дорогая? – недоуменно перебил ее Денхэм.

– Это был внезапный импульс, – покачала головой она. – Не думай, что я сожалею или отступаю – всего одного часа из всех тех часов, что мы провели вместе, хватило бы на то, чтобы понять: показав, что я люблю тебя, и дав тебе увидеть, насколько велика моя любовь, я стала счастлива. И теперь нет причин, почему я не должна… – Маргерит внезапно обняла Хью. – Ненавижу отпускать тебя! После того, как вечером ты уйдешь, я буду жить в ожидании завтрашнего дня!

В последней фразе проявилась неожиданная, почти свирепая страсть. Хью опустил руку ей на голову, побудив ее взглянуть на него. Он с удивлением заметил слезы в ее глазах.

– Маргерит, я сказал или сделал что-то не то?

– Нет, не ты, – ответила она, обронив пару слез. – Я сама. Дорогой, ты так честен, не то, что я…

– Маргерит! С вчерашнего дня я таков, каким меня сделала ты. И ничто ни на земле, ни на небесах, ни даже в аду не изменит моей любви к тебе и не принизит твою значимость для меня. С тех пор как ты подпустила меня к себе, ты стала частичкой каждой моей мысли, частичкой всей моей жизни.

– Все так серьезно? – она взглянула на него с удивлением и почти что благоговением. – Я так важна для тебя, дорогой?

– На то, чтобы говорить об этом, ушла бы вся моя оставшаяся жизнь, – улыбнулся Хью. – Ты для меня – все!

– А теперь ты должен уйти? Правда?

– Уже почти полночь. До завтра, дорогая?

– Да, до завтра. Хью, ты говорил об ужине в Карден-Армс. Мы сможем сходить туда завтра? У тебя найдется время?

– Да, – кивнул он. – Допустим, я приеду в половине четвертого. Затем, если хочешь, мы можем выпить чая и отправиться туда, чтобы до наступления темноты успеть полюбоваться видом с холма. А во сколько мы вернемся оттуда – уже не так уж важно.

– Да, чай здесь, у меня. Но поедем на моей машине – в ней теплее, да и на дороге мы будем не так заметны. Я имею в виду, если мы остановимся, чтобы полюбоваться обзором, или еще за чем-нибудь.

– Вполне вероятно, что я захочу полюбоваться той красотой, которую я вижу прямо сейчас, – рассмеялся Хью. – Такие милые, нежные глаза, в которых отражается любовь. Да, Маргерит, поедем на твоей машине. Бугатти немного быстрее, зато твоя – теплее.

– Быстрее? – недовольно переспросила она. – Моя разгоняется до семидесяти.

– Да? А моя – до семидесяти пяти, но на такой скорости она становится не очень комфортной. Как бы то ни было, поедем на твоей. Я буду у тебя в половине четвертого. А теперь, дорогая, мне пора идти.

Маргерит провела его к прихожей и подала ему лежавшие на испанском сундуке пальто и шляпу. Надевая пальто, Денхэм нагнулся, чтобы рассмотреть изящную металлическую обивку сундука.

– Ее выковал настоящий художник, – заметил он. – Дорогая, думаешь, когда у нас будет собственный дом…