Чтение онлайн

– Я очень признателен вам, суперинтендант, – сказал Денхэм, но в его голосе не было никакой признательности.

– Я просто хочу провести его как можно быстрее – ради мисс Лэнгтон, – заметил суперинтендант. – Медицинское заключение, опознание и ваши показания очевидца завершат его, и оно станет непростым испытанием для мисс Лэнгтон. На этом все, мистер Денхэм, мы уверены, что завтра утром вы будете присутствовать. До свидания.

Денхэм повесил трубку. Еще больше публичности, еще больше вопросов от этого надменного и дьявольского коронера! Вер, скорее всего, тоже будет давать показания, а сплетники Вестингборо будут наблюдать за ним и за ней и услышат, что когда она опустилась на колени у тела Лэнгтона, он первым подбежал к ней, и он же отвез ее домой. Маргерит должна согласиться на оглашение их помолвки! Эта секретность должна прекратиться.

Черноглазая потрепанная цыганка вызывающе взглянула на Хеда, когда тот продолжил свой путь после того, как Денхэм обогнал его на машине Маргерит Уэст. На цыганке была пара мужских башмаков, а явно тяжелый мешок она несла за плечами так, словно он вовсе ничего не весил. Рукав на державшей мешок руке опустился, обнажив мышцы, которых не постеснялся бы и мужчина. Но когда она прошла мимо, Хед даже не оглянулся.

– Человек из Ярда сможет арестовать и наказать ее, – говорил он себе, – а с ней и остальных.

Он знал, что в округе было достаточно цыган. Их лагерь располагался на пустыре у старой дороги в Карден. Они торговали корзинками, прищепками и прочим в Вестингборо и окрестностях, попутно избавляя заблудившихся цыплят от необходимости искать дорогу домой и упрашивая служанок позолотить ручку. Хед знал, что кто угодно из них мог иметь счеты к Картеру: любая цыганка могла оказаться Китой Вески. Человек из Скотленд-Ярда, появись он здесь, смог бы заняться ими, а он, Хед, смог бы продолжать свою линию.

Он знал, что предложение старшего констебля сильно расстроило Уоддена, хотя тот и старался не подавать вида. Они, суперинтендант и инспектор, проработали вместе долгое время, и Уодден воспринял это предложение не только как упрек в свой адрес, но он и злился на Хеда, так как чувствовал: из-за предложения обратиться в Ярд может показаться, что он потерял веру в способности собственного подчиненного. Но как он старательно подчеркивал, на самом деле он так не считал, хоть Хед и не добился ничего ощутимого за три дня, прошедшие после убийства. К тому же, несмотря на бесконечные расспросы, у него не было явной линии, если не считать Киты Вески, которая, возможно, ни разу в жизни не была в Вестингборо.

Она могла быть из тройняшек, и глубже, нежели обычный человек, воспринимать ущерб, нанесенный брату и сестре. У нее могла быть испанская кровь, и жажда мести могла быть сильнее, чем у человека без латинских корней. Но, как заметила мисс Крэйлоу из Твикенхэма, она была интеллигентной и образованной личностью, так что у нее было достаточно здравого смысла, чтобы понять: совершение такого преступления неизбежно приведет к ее аресту, так как ее брат открыто напал на Картера, а сама она сказала об отсрочке. Было в крайней степени маловероятно, что она подвергла бы собственную жизнь опасности даже ради мщения соблазнителю своей сестры, которого она считала еще и виновным в гибели брата. И все же, у Хеда не было других подозреваемых, и если это не она убила Картера, то кто?

Хед был должен признать: у старшего констебля были свои причины. На месте преступления остался четкий след, калибр и тип орудия преступления не подлежали сомнению, но Хед знал, что он никогда не найдет оружие – преступник наверняка избавился от него, а река вполне подходила для того, чтобы «спрятать» в ней оружие. Убийца оказался на виду всего раз или два, а велосипедист в униформе медсестры был сообщником, если только Хед правильно интерпретировал следы на снегу. Наверняка велосипедист и человек в старых башмаках были одним человеком. Всего через два часа после смерти Картера полиция была на месте преступления. Были найдены даже старые башмаки, как и место, куда они были заброшены.

Тем не менее Хед признавал, что он все еще не может сказать, было ли убийство совершено мужчиной или женщиной. Он думал о двух мужчинах, которые, по его мнению, могли знать что-то, связанное с преступлением, но у него не было оснований инкриминировать им эти знания. Денхэма он предупредил об опасности скрывать важную информацию, но безрезультатно. Строго говоря, он знал, что не имеет права давать такое предупреждение; это было практически равносильно выдвижению обвинения, а служебные правила воспрещали ему прибегать к таким средствам для достижения своих целей – он был окружен сверхгуманными указами, защищавшими преступников от широкой общественности и препятствующими полиции защищать законопослушных граждан от беззакония. Он превысил свои полномочия уже во время второй беседы с Денхэмом, и теперь он собирался снова нарушить инструкции.

Он, как и любой успешный представитель отрасли, где идет соревнование мозгов, был психологом и в определенной мере зависел от интуиции и способностей противника, и теперь собирался выяснить, можно ли что-то узнать от мистера Фрэнка Мортимера, проживающего в белом доме у реки. Как раз недалеко от того места, где были выброшены старые башмаки. Да и река совсем близко, а ведь в нее после убийства вполне мог быть выброшен пистолет. Поведение Мортимера словно указывало на то, что он что-то знает: он был слишком многословен и слишком охотно делился ничего не значащей информацией. Хед чувствовал, что еще один разговор с ним может привести к результату – если он будет сопровождаться предупреждением вроде того, которым пренебрег Денхэм.

Итак, инспектор позвонил в дверь «Керкмэнхерста» и через секунду был препровожден в комнату, в которой он двумя днями ранее опрашивал Мортимера. Среди фотографий на стене он успел найти снимок трио Вески, а также разобрал подпись. В ней говорилось: «Это просто вау, Фрэнки! Да хранит тебя Бог. Джимми». Инспектор понял, что этот снимок сюда попал от Уидса и был простой копией фотографии из его офиса. Затем он обернулся и оказался лицом к лицу с Мортимером, который дружелюбно указал на стул, приглашая инспектора присесть.

– Доброе утро, мистер Хед! – поприветствовал его Мортимер. – Присядете? Что я могу сделать для вас на этот раз? Я еще толком не проснулся – на самом деле я только позавтракал. Я так рад вас видеть, садитесь, этот стул вполне, вполне удобен. Теперь я к вашим услугам.

Мортимер присел и сам, теребя в руках монокль, висевший на конце шелковой ленты. Он пристально смотрел на Хеда, словно надеясь таким образом узнать причину, которая привела того в его дом. Хед, устроившись на стуле по ту сторону от пылающего камина, почувствовал, что ему будет трудно справиться с этим человеком. Мортимер скажет ему лишь то, что намеревался рассказать, но не больше. Он уже был насторожен, что проявлялось как в его манерах, так и в словах. И он что-то знал.

– Мистер Мортимер, я хочу просто поговорить об убийстве Картера, – непринужденно объявил Хед. – Кстати, я не уверен, знаете ли вы, что этим утром на охоте погиб мистер Лэнгтон?

– Еще одно убийство? – вырвалось у испуганного Мортимера. – Неужели! Такой популярный человек, и на охоте…

– Нет, не убийство, – прервал его Хед. – Несчастный случай: он упал и сломал себе шею. Всего лишь несчастный случай. Я просто поделился новостями.

– Ужасно! Ужасно! – запричитал Мортимер. – Лично его я не знал, но я понимаю, что это большая утрата для Вестингборо. В расцвете жизни…