Чтение онлайн

Говорить такие оскорбительные вещи!

Кому же оскорбительные? Уж, конечно, не двуногой, потому что четвероногая в сто тысяч раз лучше!

Ах, боже! Как ты разозлился! Я, право, боюсь, чтобы на тебя не надели этот американский намордник!

Из-за кого ты надо мной издеваешься?

Пожалуйста, не начни опять лаять! Я уйду...

Я лаять не стану, не бойся, не уходи!.. Выслушай... Я хочу, чтобы ты знала, за кого ты заступаешься, чтобы ты знала, кто тебя окружает!

И он с пламенным визгом и рычаньем подробно передал ей все, что видел и слышал.

Теперь ты уж не скажешь, что я нападаю! — заключил он, переводя дыханье и в изнеможеньи склоняясь головой в траву...

Я только скажу. Фингал, что не следует нам мешаться в чужие дела!

Что ты хочешь сказать?

Не вскакивай же, лежи смирно! Я хочу сказать, что не следует нам мешаться в чужие дела — больше ничего!

То есть, равнодушно смотреть на...

Да. Зачем тебе принимать к сердцу их лицемерие, как ты называешь, и обманы? Пусть их!

Как?..

Так.

Или я начинаю беситься, или...

Да, начинаешь! Помни, Фингал, что мы в их власти, и если тебе все равно, то мне... Пожалей хоть меня! Теперь меня все потчуют катышками, а если ты будешь... Тсс! Сюда идет Дорочка... Фингал! Умоляю тебя, если ты хотя капельку меня любишь и жалеешь, не делай скандала... Ради бога, веди себя прилично! Фингал! Если любишь меня, хоть капельку... Здравствуйте! Вот приятная встреча!

Последнее относилось к старой, черной, растрепанной собачонке, которая, то помахивая кудрявым хвостом, то свертывая этот хвост колечком, легкой рысцой бежала по дорожке.

Здравствуйте, моя красотка! — отвечала собачонка, приостанавливаясь и обращая свои живые, смышленные глаза, над которыми красовалось по желто-бурому пятнышку вроде фронтончика, на Авдотью Федотовну и ее собеседника.— Наслаждаетесь прогулкой?

Да! Погода такая чудная!

Недурна, недурна...

Только солнце светит немножко ярко...

Мы, старые собаки, на это не жалуемся; солнечный свет помогает, говорят, от ревматизмов...

Позвольте представить вам моего ... моего давнего знакомого, Фингала Ивановича Лягавого... Вы так добры, что, верно, не откажете ему в ваших дружеских советах; он здесь между чужими...

Темные живые глаза, изукрашенные желто-бурыми пятнышками, в виде фронтончиков, уже давно заметили и узнали необузданного щенка, врывавшегося в залу; от них не ускользнуло и то, что представленье пришлось в самое неблагоприятное время, так как шерсть на представляемом вся ощетинилась и зубы оскалились не в улыбку, но, тем не менее, глаза обратились на мрачную морду весьма развязно, и в ответе выразилась доза приветливости, требуемая общежитием.

Очень приятно познакомиться! Дора Шпиц-Пинчер, девица...

Удивительно, милостивая девица Дора Шпиц-Пинчер, что вы находите приятность в знакомстве с собакой, которую, по вашему мнению, нельзя никуда пускать без американского намордника!—отрычал злополучный буян, впиваясь в ее черную кудрявую мордочку налившимися кровью глазами.

Фингал! Фингал! О, Фингал! — кудахтнула Авдотья Федотовна и, совершенно растерявшись, метнулась вправо, метнулась влево, затем припала к земле.

Мне дурно! Ах!.. Кво-кво!..

Сердечный пес забыл все, кинулся на колени и принялся молить красавицу, чтобы она успокоилась.

О! Это меня убьет! —слабо пискнула Авдотья Федотовна.— Это хуже кастрюли... Хуже сковороды... Кво!.. Кво!.. Кво!..

О! Что я наделал! Что я наделал! Прости! Прости!.. Прикажи!.. Вели!.. Я готов...

Он наклонился над ее беспомощно уткнутой в траву головкой и с тоской прислушался, дышит ли она.

Обещай, — тихо квокнула Авдотья Федотовна,— обещай, что ты извинишься... что будешь любезен с ней... Обещай!.. Дай слово!..

Обещаю! Обещаю!

Тише... Дай честное слово!

Даю! Даю!

Помни же: дал честное слово! Кто честному слову изменяет, тот... Так честное слово?

Честное слово!

Иди же, извинись!

Но ты... Я помогу тебе встать...

Иди, извинись! О, Фингал, ты меня уморишь!

Одурелый пес поднялся, обратился к девице Шпиц-

Пинчер и провыл:

Извините мое незнанье приличий... Позвольте засвидетельствовать вам мое почтенье...

Шпиц-Пинчер, отступившая при начале суматохи шага на три в глубину аллеи и наблюдавшая за происходящим с видом философа во всех отношениях, исключая статьи касательно презренья свалок и личных оскорблений, поняла, как дорого стоит бедняге это извинение, приблизилась и прогавкала:

Охотно извиняю вам, юноша, охотно... охотно- охотно! В свою очередь, прошу вас извинить мне неосторожное слово и несколько резкий прием в зале... Я, впрочем, существенного вреда вам не нанесла: я вырвала у вас из боку самый крошечный клочок — всего каких-нибудь десятка два шерстинок... При пышной густоте вашей волнистой шерсти это совсем не заметно... Что касается до отзыва о вашей неукротимости, то его можно объяснить и иначе,— не как порицанье, а как своего рода похвалу: псы, которые лают, юноша, не хуже псов, которые лижут; нередко они неизмеримо лучше! Теперь дайте мне вашу лапу, вот так! И пойдемте ко мне. Я угощу вас превосходными телячьими косточками! Что они превосходны, в этом можете поверить Доре Шпиц-Пинчер — она толк знает!

Извините... но я не могу... Авдотья Федотовна... Авдотье Федотовне...

Она сейчас оправится! Вставайте, душенька, вставайте! Не терзайте вашего пылкого друга!

Авдотья Федотовна, которая, лежа на траве и следя глазком за физиономиями объясняющихся, то испуганно захлопывала, то тревожно вытаращивала этот глазок, проквохтала:

Ах, как я рада! Вы простили Фингала? Он никогда уже не будет! Никогда!..

Авдотья Федотовна была чрезвычайно приятно удивлена добродушною снисходительностью старой Доры и, разумеется, не рискнула омрачить ее хорошее расположение духа каким-нибудь прекословием. Она тотчас же поднялась, расправила перышки и развеселилась.

Удивлен был чрезвычайно и «пылкий друг» быстротой, с какою Авдотья Федотовна совершенно оправилась; но, увы! Нельзя сказать, чтобы он был удивлен приятно!

Что ж, посетите вы меня? — спросила старая Дора.

. — Да, да,— поспешила ответить за своего друга Авдотья Федотовна.— Иди, Фингал!.. Иди же...

Иду...

А вы, душенька? — спросила учтивая старушка.

Ах, я не могу! Я, к сожаленью, обещала одной знакомой ждать ее здесь!..

А! Ну, что ж, делать нечего, до другого раза... Идемте, Фингал! Иди же, Фингал! — внушительно, очень внушительно кудахтнула Авдотья Федотовна.