Чтение онлайн

Версальский договор (ст. 171) запрещал Германии не только иметь в составе вооруженных сил бронетанковые войска, но и осуществлять разработку и производство этого вида оружия. Однако руководство райхсвера прекрасно понимало, что в будущих вооруженных конфликтах решающую роль будут играть технические рода войск, в первую очередь танки. Чтобы не допустить отставания в этой области от армий ведущих мировых держав, командование райхсвера буквально с первых дней своего существования стало искать возможности для обхода этого запрета. Такая возможность скоро представилась благодаря сотрудничеству с Советским Союзом, который так же, как и Германия, был заинтересован в создании современных танковых войск, но в отличие от нее не обладал ни промышленной базой, ни технологией, ни квалифицированными кадрами. Поэтому пожелание представителей райхсвера об образовании смешанной танковой школы на территории СССР было поддержано советским военным и политическим руководством. В самой Германии разработка танковых конструкций началась в 1925 г. фирмами «Крупп», «Райнметалл» «Даймлер».

Договор об организации танковой школы был заключен 3 декабря 1926 г. в Москве. С немецкой стороны его подписал руководитель «Центра Москва» и ВИКО полковник Лит-Томзен, с советской — начальник IV (разведывательного) управления Штаба РККА Берзин. Немецкий исследователь М. Цайдлер называет иную дату подписания договора — 9 декабря 1926 г. Школа должна была размещаться в бывших Каргопольских казармах в Казани. В ее распоряжение передавались не только имевшиеся там строения, но и учебное поле, стрельбище, полигон, находившийся в 7 км, и пути сообщения между ними.

Договор был заключен на три года со дня подписания и предусматривал, что если ни одна' из сторон не подаст заявления о расторжении договора за шесть месяцев до его истечения, то действие договора автоматически продляется еще на один год. По истечении действия договора танки, запасы имущества, вооружение, [132] оборудование мастерских и инвентарь подлежали возвращению ВИКО, а строения и другие стационарные сооружения — Красной Армии. Кроме того, советская сторона могла выкупить у ВИКО интересующие ее предметы технического оборудования по стоимости, определенной паритетной комиссией.

Немцы брали на себя вопросы организации танковой школы, ремонт, перестройку и оборудование помещений. Они несли расходы по текущему содержанию танковой школы (оплата коммунальных услуг и электроэнергии, приобретение горючего, сырья, материалов, учебных пособий и др.), а также по содержанию немецкого личного состава как постоянного, так и переменного. Эти финансовые затраты были немалыми. Советская сторона выделила для танковой школы соответствующий технический состав для мастерских, рабочих и охрану, которые оплачивались ВИКО.

На первом этапе постоянный состав танковой школы должен был состоять, с немецкой стороны, из 42 человек, в том числе 7 человек административной службы, 3 преподавателей (по артиллерийскому, пулеметному и радиоделу), 5 инструкторов по вождению танков, с советской стороны — из 30 человек административно-технического и вспомогательного состава без персонала охраны. К договору прилагалась «Программа занятий школы „Кама»». В ней предусматривалось обучение советских специалистов в рамках постоянного состава (инструктора) — 5 человек и переменного (специалисты-танкисты) — 10 человек. Оговаривалось, что число русских участников будет установлено на основании опыта работы школы в 1927 г.

Имущество школы помимо жилых помещений, мастерских, складов, электростанций и т. п. должно было включать три танка, один гусеничный трактор, два грузовика, три легковых автомобиля и два мотоцикла. Все расходы по содержанию и обучению советского персонала, а также расходы на горючее, боеприпасы, ремонт техники оплачивались советской стороной. Начиная со второго года, по взаимному согласованию устанавливалось точное соотношение учебных мест для каждой из сторон.

Поскольку организация школы являлась для Германии нарушением Версальского договора, то большое внимание уделялось конспирации. Немцы именовали школу в Казани «Кама» (Казань-Мальбрандт [200] ), «Каторг» (Казанская техническая организация), «объект KAMA», советская сторона — как «КА» (Красная Армия), «РА» (Русская Армия). В советских военных документах учебный центр в Казани именовался ТЕКО (Технические курсы ОСОАВИАХИМа), «школа», KAMA, «Казань», а немецкая сторона — ВИКО, ОГЕРС, «друзья», «арендаторы». Немецкий персонал числился как технический и преподавательский состав «Курсов ОСОАВИАХИМа». Постоянный и переменный состав школы на занятиях вне казарм и на официальных приемах носил форму РККА, но без петлиц, в остальное время было разрешено ношение гражданской одежды.

Предполагалось, что танковая школа начнет работать с июля 1927 г., когда закончатся все строительные работы, а из Германии будет доставлено имущество для практических занятий (танки и др.). Но строительство и оборудование школы растянулись на полтора года, поглотив по ориентировочным советским подсчетам 1,5–2 млн. марок. Летом 1928 г. была ликвидирована строительная комиссия KAMA, и на ее территории с 1 августа 1928 г. были официально сформированы Технические курсы ОСОАВИАХИМа (ТЕКО), которые находились в ведении ОГЕРСа. К практическому обучению танковая школа в Казани приступила лишь в первой половине 1929 г.

События на фронтах империалистической войны наглядно показали, что в разряд наиболее действенных средств поражения вошли боевые отравляющие вещества (ОВ). Поэтому в ходе реорганизации Красной Армии, начавшейся в первой половине 20-х годов, особое внимание было уделено созданию собственных химических войск, испытанию и производству химического оружия, надежных средств защиты, использованию при химических атаках авиации. 15 августа 1925 г. было создано Военно-химическое управление (ВОХИМУ) Штаба РККА, которое возглавил 38-летний энергичный (и бесцеремонный) Я. М. Фишман, до этого несколько лет проработавший помощником военного атташе в Германии. Структура ВОХИМУ строилась по американскому принципу: снабжение военно-химическим имуществом и изыскания в области боевого применения ОВ, средств защиты и пиротехники. Фишман возглавил также Научно-технический комитет (НТК) ВОХИМУ, созданный для координации научно-исследовательских работ с промышленностью, а затем и образованный в июле 1928 г. Институт химической обороны [201] .

Наличие в Германии высокоразвитой химической промышленности, которая, по оценкам советского руководства, занимала ведущее положение не только в Европе, но и в мире, стремление Германии создать скрытно от Антанты базу вооружений, в том числе химических, и вооружить ими своего восточного союзника предопределили и здесь выбор основного партнера [202] . После уточнения перспектив сотрудничества в сфере военной химии, а также возможных конечных результатов стороны без промедления перешли к практической деятельности. Совместные работы в этой области велись по двум генеральным направлениям. Первое — это строительство в СССР предприятия по выпуску химических ОВ, так называемый проект «Берсоль» при активном участии фирмы X. Штольценберга. Второе — это работы по созданию и испытанию новых боевых химсредств, совершенствованию способов их применения и противохимической защиты на химическом полигоне, получившем условное наименование объект «Томка» или — по аналогии с Липецком и Казанью — химическая школа «Томка».

Первые испытания проводились сначала на полигоне «Подосинки», располагавшемся под Москвой, близ ж-д станции Подосинки. Сегодня это район Москвы — Кузьминки. Впоследствии испытания проходили на полигоне «Томка» около ж-д станции Причернавская, неподалеку от г. Вольска Саратовской области. Там проводилась большая часть совместных советско-германских аэро-химических испытаний.

Договор о совместных аэро-химических испытаниях был заключен сторонами 21 августа 1926 г. с целью «всесторонней и глубокой проработки интересующего их вопроса». Он действовал в течение одного года и ежегодно не позднее 31 декабря должен был возобновляться и утверждаться обеими сторонами, которые могли вносить в него дополнения и изменения. Как и в большинстве других документов, касавшихся советско-германского военного сотрудничества, участники не назывались своими истинными именами, а получали условные обозначения, в данном случае советская сторона именовалась «М» (Moskau), немецкая сторона — «В» (Berlin). Права и обязанности между партнерами распределялись поровну. Техническое руководство опытами находилось в немецких руках, административное руководство — в советских. Первым руководителем «Томки» в 1928 г. был полковник Л. фон Зихерер, а после его смерти в 1929–1933 гг. — генерал В. Треппер. Обе стороны могли получать образцы всех применявшихся и разработанных при проведении совместных испытаний приборов и их чертежи. Кроме того, договором предусматривалось, что все протоколы испытаний, чертежи, фотоснимки будут выполняться в двойном количестве и равномерно распределяться между сторонами. Все опыты должны были производиться только в присутствии советского руководителя или его заместителя. Они же определяли, кто из советских специалистов будет непосредственно участвовать в опытах. Советская сторона предоставляла в использование свои полигоны и принимала обязательства по обеспечению необходимых условий работы. Немцы брали на себя «обучение в течение опытов «М» специалистов по всем отраслям опытной работы при условии, что «М» специалисты будут не только теоретически изучать вопросы, но и практически принимать участие в работах».

В договоре предусматривалось, что «обе стороны несут ответственность за полнейшее сохранение секретности и принимают меры к недопущению появления в прессе или специальных журналах сведений о постройках и испытаниях» [203] . Всем В-участникам запрещалось заводить знакомства с населением гарнизона и иностранными подданными. Оговаривалось, что при невыполнении немецкими специалистами требований секретности советская сторона имела право применять необходимые меры, вплоть до расторжения договора.