Чтение онлайн

9. Выводы.

В заключение можно сказать, что при дальнейшем росте числа партизанских налетов пропускная способность дорог, уже упавшая ниже необходимого уровня, будет снижаться и дальше. В таком случае требования вооруженных сил на железнодорожные перевозки не смогут быть удовлетворены. Более того, есть основания опасаться, что партизаны, планомерно усиливая свои действия, парализуют целые железнодорожные узлы и, совершая налеты на крупные объекты, выведут на длительное время из строя важные тыловые коммуникации. Проводя соответствующую пропаганду и оказывая влияние на местных железнодорожников, они заставят их в один прекрасный день полностью прекратить работу и оказывать нам пассивное сопротивление. Положение может быть улучшено только активным подавлением партизан, а не усилением охраны, что обеспечит лишь временное облегчение.

(из «Атласа боевых действий группы армий «Север» в 1942 г.») [417]

а

ВСТАВИТЬ КАРТИНКУ С ДИАГРАММОЙ стр. 411

ОТСУТСТВУЮТ СТРАНИЦЫ 412 И 413

ИЗ-ЗА СВОЕГО КРАЙНЕ НИЗКОГО КАЧЕСТВА ПРОПУЩЕНА КАРТА НА СТРАНИЦЕ 414.

Полтора года самоотверженной борьбы советского народа на фронте и в тылу и громадной военно-организаторской деятельности Коммунистической партии увенчались зимой 1942/43 г. одной из самых блистательных, выдающихся побед в истории человечества — разгромом 300-тысячной группировки фашистских агрессоров на берегах великой русской реки Волги. Острие ножа, глубоко вонзившегося в советскую территорию, было сломлено.

Сталинградская катастрофа немецко-фашистской армии относится к разряду тех событий войны, в которых, как в фокусе, в наиболее контрастной форме проявились несостоятельность стратегических принципов фашистской Германии, порочность механизма гитлеровского стратегического руководства, аморальность и безответственность командной верхушки вермахта, ее бесчеловечное отношение даже к собственным солдатам. Битва на Волге, справедливо писал бывший офицер 6-й армии И. Видер, «была своего рода генеральной репетицией полного политического, идеологического и морального крушения нацизма» [418] .

Каковы же истинные причины и последствия сталинградской катастрофы — этой «Голгофы германской армии на берегах Волги», которая «затмила все военные трагедии прошлого»? [419] Какова доля вины в этом Гитлера и его ближайшего окружения, генерального штаба сухопутных войск, командования групп армий и 6-й армии?

Эти вопросы невольно возникают перед каждым, кто знакомится с ходом событий под Сталинградом.

При изучении документальных данных, относящихся к деятельности германского командования в этот период, прежде всего бросается в глаза общая для всех руководящих звеньев вермахта тенденция к недооценке сил Советской Армии и высокомерное, пренебрежительное отношение к ее командному составу. Так, в дополнении к приказу от 23 октября 1942 г. начальник генерального штаба сухопутных войск делал такой вывод: «В настоящее время русские вряд ли в состоянии вести крупное наступление с широкими целями» [420] . Это заключение полностью соответствовало оценке, данной в приказе Гитлера от 14 октября 1942 г. (док. № 55). К тому же немецкая разведка совершила еще один крупный просчет, просмотрев сосредоточение мощной группировки советских войск под Сталинградом и придя к заключению, что зимой 1942/43 г. наиболее вероятны наступательные действия Советской Армии против группы армии «Центр» (док № 59, 60).

К ноябрю 1942 г. у гитлеровского руководства сложилось неправильное представление не только о мощи Советской Армии и о намерениях советского командования, но и вообще о стратегической обстановке на советско-германском фронте. Это явилось одной из важных причин последующего разгрома 6-й армии под Сталинградом.

Советское командование искусно использовало просчеты врага и правильно оценило результаты летне-осенней кампании 1942 г., в ходе которой войска группы армий «Б» были серьезно измотаны и обескровлены. Поэтому в предстоящей зимней кампании оно решило нанести главный удар на юго-западном направлении по самой крупной и наиболее активной группировке противника, вклинившейся глубоко в пределы нашей территории и имевшей сильно растянутый и уязвимый левый стратегический фланг. Основная цель, поставленная перед войсками Юго-Западного, Донского и Сталинградскою фронтов, заключалась в том, чтобы нанести решительное поражение в междуречье Дона и Волги группе армий «Б», имевшей в своем составе 6-ю и 4-ю танковую армии, 8-ю итальянскую и 3-ю румынскую армии (всего 29 дивизий, из них пять танковых и четыре моторизованных) и поддерживавшейся с воздуха 4-м воздушным флотом и 8-м авиационным корпусом. Разгром этой крупной группировки мог привести к крушению всего южного крыла фронта противника, освобождению важных в экономическом отношении районов нашей страны и в конечном счете к стратегическому перелому в войне в пользу Советской Армии.

С середины сентября началась работа по подготовке контрнаступления советских войск. В итоге большой творческой деятельности многих звеньев советского командования возник стратегический план разгрома врага под Сталинградом (Уран). Он предусматривал осуществить окружение немецко-фашистских войск в междуречье Дона и Волги мощными сходящимися ударами войск Юго-Западного и Сталинградского фронтов, которые должны были соединиться в районе Советского. Войска Донского фронта наносили два удара — один из района Клетской на юго-восток, а другой из района Качалинской вдоль левого берега Дона на юг.

В ходе подготовки контрнаступления, которая развернулась с начала октября, советское командование, несмотря на неблагоприятные дорожные условия, сосредоточило для удара по врагу мощную группировку войск. К началу советского контрнаступления соотношение сил на сталинградском направлении сложилось уже в пользу Советской Армии, о чем свидетельствует следующая таблица [421] .

На направлениях же главных ударов советское командование, умело проводя перегруппировку войск, смогло создать двойное и даже тройное превосходство над противником.

Но гитлеровское руководство не замечало надвигавшейся угрозы для войск его сталинградской группировки. Оно не желало принимать во внимание, что дивизии группы армий «Б» обескровлены и измотаны (достаточно сказать, что 6-я армия потеряла с 21 августа по 16 октября 38 943 солдата и 1068 офицеров [422] ), отвергло предложение командования этой группы армий, внесенное в начале октября, временно отказаться от взятия Сталинграда и отвести войска на кратчайшую линию между излучиной Волги у Бекетовки и течением Дона в районе Качалинской [423] . В дневнике адъютанта Гитлера генерала Энгеля имеется следующая запись от 2 октября: «Цейтцлер, а также Йодль поднимают вопрос о том, не отложить ли взятие Сталинграда на вторую очередь, чтобы высвободить силы; ссылаются на уличные бои, требующие больших жертв. Фюрер резко возражает и подчеркивает, что взятие Сталинграда крайне необходимо не только по оперативным, но и по психологическим соображениям, для воздействия на мировую общественность и настроение союзников» [424] . Йодль и Цейтцлер не стали возражать.

17 ноября, за два дня до начала контрнаступления советских войск (!), Гитлер отдает приказ любой ценой пробиться к Волге в черте Сталинграда (док. № 61).

Далее события приняли стремительный оборот. 19 ноября последовал сокрушительный удар войск Юго-Западного и Донского фронтов по 3-й румынской армии. Оборона противника северо-восточнее Сталинграда оказалась взломанной. 20 ноября в контрнаступление перешли войска Сталинградского фронта. Через три дня в междуречье Волги и Дона сомкнулось кольцо окружения вокруг группировки врага, насчитывавшей 22 дивизии и около 160 отдельных частей.

Проследим же, как в этой ситуации действовали различные звенья стратегического и оперативного руководства вермахта. О решениях ставки и отдельных ее представителей можно судить не только по документам, но и по другим источникам, в частности, по очень ценным ежедневным записям генерала Энгеля, приведенным впервые, к сожалению лишь частично, отрывками в дневнике ОКВ.

Решающее значение для определения германским командованием судеб окруженной группировки имели два критических периода. Первый — с 19 по 25 ноября, когда 6-я армия могла бы еще попытаться самостоятельно, без помощи извне, пробиться на запад, но при условии сдачи позиций в Сталинграде. В это время в центре внимания гитлеровской ставки стояла дилемма: либо отвести 6-ю армию из Сталинграда, либо приказать ей оставаться в окружении, прочно удерживая круговую оборону до подхода помощи извне.

Во второй период — с 12 до 19 декабря, когда развернулись действия немецких войск по деблокированию окруженной группировки, 6-я армия могла бы предпринять попытку нанести удар навстречу группе Гота, наступавшей из района Котельникова. Но для этого опять-таки она должна была оставить Сталинград.

В этой кризисной обстановке стратегическое руководство фашистской Германии еще раз продемонстрировало свою неспособность реально взглянуть на вещи. Обратимся к свидетельству Энгеля о реакции ставки на развернувшиеся события. 19 ноября, в день начала советского контрнаступления, он писал: «Вечером плохая обстановка. У румын явно катастрофа, но картина еще неясна. Генерал-полковник фон Вейхс лично ведет разговор с фюрером и требует свободы действий для Гейма (48-й танковый корпус [425] ). Сначала она санкционируется, но потом снова отменяется... Вечером постоянно поступают противоречивые сведения... У Цейтцлера нет ясности, он предлагает фюреру держать войска генерала Гейма сосредоточенно и лишь тогда дать им свободу действий, когда обстановка прояснится. Поэтому — задержать танковый корпус. Сам я докладываю фюреру, что румыны вооружены чешскими, французскими и лишь в небольшом числе немецкими танками T-III и T-IV старой модификации. Ночью фон Вейхс докладывает, что генерал Гейм отходит за участок у Куртлака в резерв группы армий».