Чтение онлайн

На следующий день начальник оперативного отдела генерального штаба ВВС Кристиан на докладе в ставке заявил, что авиация в лучшем случае сможет доставлять в зону окружения при хорошей погоде 100—150 т грузов ежедневно, что 500 т — это нереальная цифра. Гитлер возразил, что снабжение будет обеспечено «особо способным организатором с неограниченными полномочиями».

С 26 ноября на оперативно-стратегической авансцене вермахта под Сталинградом появился один из ведущих военных авторитетов фашистской Германии — фельдмаршал Манштейн. Он был призван Гитлером спасти положение на Волге. Для этого под его командованием создавалась группа армий «Дон» в составе 4-й танковой, 6-й армий и остатков 3-й и 4-й румынских армий. В качестве подкрепления ей были обещаны одна танковая и две-три пехотные дивизии, которые должны были прибыть позже. Для осуществления деблокады создавались две крупные группировки: одна — в районе Котельниковского и вторая — в районе Тормосипа.

Манштейн также в немалой степени способствовал гибели 6-й армии. Его образ действий носил на себе печать непоследовательности, противоречивости и нерешительности, а принимавшиеся им решения больше отвечали требованиям Гитлера, чем реальной обстановке.

24 ноября в своей оценке положения Манштейн исходил из того, что момент для самостоятельного прорыва 6-й армии из «котла» уже упущен и ей лучше оставаться на старых позициях, ожидая помощи извне [436] . Но затем он предложил другое решение, что видно из записи Энгеля от 26 ноября: «Длительная дискуссия по оценке (обстановки) фон Манштейном. Предлагает отвести 6-ю армию; обсуждается его мнение об отводе далеко назад, может быть даже до Днепра, войск, находящихся к югу от Сталинграда, чтобы создать резервы и затем снова провести фланговую операцию с севера на юг, к морю. Цейтцлер докладывает суть этих соображений, но не высказывает своего мнения. Фюрер остается спокойным, но все отвергает. Причины: все это будет расценено как слабость, потеряем жизненно важные районы, недопустимое воздействие на союзников, потеря времени, ибо неизвестно, что произойдет на Западе, в Африке и в других районах; у фон Манштейна хорошие оперативные идеи, но, учитывая общую обстановку, они представляют собой пустую теорию, и другие командующие говорят, что надо накапливать резервы; каждый взывает к старым рецептам. В конце Цейтцлер просит предоставить в случае необходимости свободу действий 6-й армии. Фюрер резко отвергает это. Речь может идти только о деблокировании, для чего имеются главные силы 4-й танковой армии» [437] .

К началу операции по деблокаде группа армий «Дон» получила дополнительно всего две танковые дивизии. В целом войск для этой операции было совершенно недостаточно. Несмотря на это, Гитлер запретил привлекать для помощи 6-й армии силы из группы армий «А», насчитывавшей более двух десятков дивизий. Он не допускал и мысли о сдаче Северного Кавказа.

Манштейн не настоял решительно на выделении ему достаточных сил и взял на себя ответственность за осуществление деблокады. «Судя по всему,— справедливо отмечал Видер,— это в немалой степени объяснялось самоуверенностью и чувством собственного превосходства, которые были столь характерны для привыкшего к победам германского командования» [438] .

Учитывая неизбежные попытки гитлеровцев освободить свою окруженную группировку, советское военное руководство решило ликвидировать ее. Одновременно оно позаботилось о том, чтобы отодвинуть внешний фронт окружения дальше на запад на 150—200 км, лишив тем самым врaгa возможности деблокады. Войскам Юго-Западного и левого крыла Воронежского фронтов был отдан приказ подготовиться к новой наступательной операции. Войскам же Донского и Сталинградского фронтов предписывалось завершить разгром окруженной группировки противника.

Предпринятые в первых числах декабря попытки прорвать оборону 6-й армии не увенчались успехом, так как наши войска были ослаблены наступательными боями и нуждались в усилении. Поэтому советское командование решило более тщательно подготовить наступление и перебросить под Сталинград из Резерва 2-ю гвардейскую армию генерала Р. Я. Малиновского. Эти меры оказались очень своевременными и дальновидными.

Начавшееся 12 декабря из района Котельникова наступление группы Гота окончилось безрезультатно. Натолкнувшись на упорное сопротивление советских войск, она смогла приблизиться на 60 км к Сталинграду, выйдя на рубеж рек Аксай, Мышкова. В это время на противника обрушился новый удар: 16 декабря соединения Юго-Западного и левого крыла Воронежского фронтов начали мощное наступление в районе Среднего Дона. В отличие от прежнего плана войска Юго-Западного фронта нанесли удар не на юг, а на юго-восток, в сторону Нижнего Астахова и Морозовска, чтобы взять в клещи морозовско-боковскую группировку врага и уничтожить ее одновременными ударами с востока и северо-запада (операция «Малый Сатурн»). В ходе наступления наши войска разгромили 8-ю итальянскую армию и армейскую группу Холлидта, создав в немецком фронте зияющую брешь и поставив под угрозу разгрома котельниковскую группировку врага.

18 декабря Энгель писал: «Обстановка вызывает новое большое беспокойство. 58-й танковый корпус [439] не продвигается. Русские бросают против него новые силы, все дело идет опять к обороне. Поскольку новых сил больше нет, это означает, что деблокирующие войска остановятся в 50—60 км от фронта 6-й армии. Еще хуже в группе армий «Б». Позиции итальянцев, очевидно, прорваны, то же самое в армейской группе Холлидта. Вечером: фон Манштейн снова ходатайствует о прорыве 6-й армии; только так можно установить связь со Сталинградом и спасти главные силы армии. Настроение подавленное. Фюрер снова отклонил прорыв, хотя Цейтцлер очень настойчиво выступал за него. Гневный запрос фон Буссе и фон Манштейна, ибо все подходящие силы передаются группе армий «Б», чтобы заткнуть дыру у итальянцев» [440] .

На всем южном крыле советско-германского фронта у войск противника создалось катастрофическое положение. Глубокий прорыв вражеской обороны на Среднем Дону сорвал мероприятия гитлеровского командования по деблокаде сталинградской группировки и грозил врагу еще большими неприятностями.

В ставке Гитлера царила полная растерянность. 22 декабря Энгель писал: «У нас глубочайшая депрессия. Почти все надеялись, что Паулюс при всем риске теперь самостоятельно решится на прорыв. Главные силы он бы вывел, хотя и с большими материальными потерями. Сегодня вечером Йодль высказывал мрачные мысли и было заметно, что и он твердо рассчитывал на это самостоятельное решение, точно так же, как начальник генерального штаба сухопутных войск и командование группы армий. Никто не знает, что будет дальше со Сталинградом. Фюрер очень молчалив, появляется только на обсуждении обстановки и на докладах. Больше всего мы озабочены тем, что в котле, очевидно, нет единства и командующий (Паулюс) не знает, что ему предпринять. К тому же, снабжение по воздуху становится все хуже» [441] .

Лишь к 24 декабря противнику удалось с большим трудом задержать наступление войск Юго-Западного фронта. Но в это время на врага обрушился новый удар: остановив наступление группы Гота, войска 2-й гвардейской, 51-й и 5-й ударной армий, 2-го гвардейского механизированного, 6-го механизированного и 7-го танкового корпусов перешли в решительное наступление и нанесли поражение котельниковской группировке врага.

Попытки гитлеровского командования выручить 6-ю армию из окружения провалились. Внешний фронт окружения отодвинулся от нее на 120—160 км.

25 декабря Манштейн просил передать в его распоряжение две танковые дивизии 3-го танкового корпуса, действовавшего в составе группы армий «А» на кавказском направлении. Как будто бы эти две дивизии могли что-либо изменить в обстановке под Сталинградом! Но даже такая просьба была отклонена, так как это, по мнению ОКХ, ставило под угрозу устойчивость фронта группы армий «А». В ответе ОКХ от 27 декабря говорилось: «Идея передачи 4-й танковой армии обеих танковых дивизий, находящихся в 1-й танковой армии и насчитывающих в целом 58 танков, невыполнима. Без этих подвижных соединений 1-я танковая армия не сможет ни удержать своих позиций, ни оторваться от противника, который своими подвижными соединениями сомнет или прорвет ее оборону...» [442] .

Катастрофические для немецко-фашистских войск события под Сталинградом и на Среднем Дону поставили под угрозу полного окружения и изоляции группу армий «А», насчитывавшую около 700 тыс. человек [443] . Это могло привести к развалу всего южного крыла германского фронта. Генеральный штаб сухопутных войск больше всего опасался, что за Сталинградом последует удар Советской Армии на Ростов, чтобы захлопнуть 700-тысячную группировку в гигантской кавказской ловушке. «Русское командование,— писал впоследствии Цейтцлер,— теперь приоткрыло свои карты. Оно хотело сначала окружить немецкую 6-ю армию под Сталинградом Затем оно намеревалось нанести удар в направлении Азовского моря, чтобы уничтожить весь южный фланг немецких войск на Востоке» [444] .

Еще в конце ноября Цейтцлер поставил перед Гитлером вопрос о выводе группы армий «А» с Кавказа. Но Гитлер категорически запретил проводить даже подготовительные мероприятия к этому, мотивируя это тем, что необходимо подождать результатов деблокирующего наступления группы Гота на Сталинград.

Когда стало ясно, что попытка деблокады Сталинграда обречена на провал, Цейтцлер снова несколько раз ставил перед Гитлером вопрос о необходимости скорейшего отвода войск группы армий «А» с Кавказа. Но Гитлер никак не мог смириться с таким ударом по своему престижу и с потерей того, что было завоевано ценою громадных жертв. Лишь 27 декабря он пошел на уступки, разрешив принять командованию группы армий «А» предусмотрительные меры, которые, однако, «не должны были быть известны войскам и ослабить силу сопротивления на занимаемых ныне позициях».