Чтение онлайн

После соединения с войсками 1-й танковой армии окончательно овладеть рубежом, указанным в пункте 1 приказа, восстановить связь с войсками группы армий «Центр» в районе южнее Ковеля и создать оборону на сплошном фронте. Прибывшие из Венгрии вновь сформированные венгерские войска подчинить группе армий «Юг». И в данном случае их необходимо использовать совместно с немецкими войсками, на которые они должны опираться. Здесь необходимо отдать категорические приказы.

4. Группа армий «Центр». Полностью согласен с сосредоточением основных усилий на узком участке фронта в районе Бреста. Первоочередная задача группы армий состоит в том,чтобы вновь овладеть Ковелем и установить связь с войсками группы армий «Юг».

Содержание: тотальное ведение боев.

Командующий войсками на Западе прислал мне следующую телеграмму, которую я по поручению фюрера направляю гаулейтерам для неукоснительного исполнения.

1 приложение!

Список рассылки:

• рейхслейтеры,

• гаулейтеры,

• командиры соединений.

Учетная карточка:

вооруженные силы — боевое использование.

Порядковый номер: 890.

Фюрер приказал: поскольку борьба на многих участках перекинулась на немецкую территорию и немецкие города и деревни оказались в зоне боевых действий, необходимо фанатизировать ведение нами боев. В зоне боевых действий нашу борьбу следует довести до предельного упорства, а использование каждого боеспособного человека должно достигнуть максимальной степени. Каждый бункер, каждый квартал немецкого города и каждая немецкая деревня должны превратиться в крепость, у которой противник либо истечет кровью, либо гарнизон этой крепости в рукопашном бою погибнет под ее развалинами. Речь может идти только об удержании позиций или уничтожении.

Я прошу гаулейтеров воздействовать на население в подходящей форме, чтобы оно осознало необходимость этой борьбы и ее последствия, которые коснутся каждого. Ожесточенность боев может вынудить к тому, чтобы не только пожертвовать личной собственностью, но и уничтожить ее из военных соображений или потерять в борьбе. В этой суровой борьбе за существование немецкого народа не должны щадиться даже памятники искусства и прочие культурные ценности. Ее следует вести до конца.

Я знаю, с каким безграничным самопожертвованием гаулейтеры и все подчиненные им партийные органы отдают себя на службу фюреру и отечеству. Я прошу их содействовать мне в ведении боевых действий в указанном выше смысле...

16 апреля 1945 г. войска 1-го Белорусского и 1-го Украинского, а через несколько дней и 2-го Белорусского фронтов перешли в финальное наступление. Перед ними лежал Берлин. Началась агония фашистской Германии.

Несмотря на то, что гитлеровская клика находилась в совершенно безвыходном и безнадежном положении, она предпринимала отчаянные усилия, на какие только была способна, чтобы отсрочить неумолимо надвигавшееся возмездие. Обреченная на гибель, одержимая страстью разрушения и уничтожения, она в своей пляске смерти не считалась ни с какими жертвами, ни с какими потерями и руководствовалась лишь одним принципом — «после нас хоть потоп».

В эти последние недели третьей империи в наиболее яркой и отвратительной форме проявились пагубность и бесчеловечность нацистской государственной системы, сила страшной инерции громадной террористической машины, до конца державшей немцев мертвой хваткой. Попав в порочный круг фашистской диктатуры, немецкий народ не смог выйти из него даже перед лицом своей национальной катастрофы. Он должен был до конца испить горькую чашу нацистского господства. Это был логический конец того процесса, который начался 30 января 1933 г., привел к разгулу воинствующей реакции и невежества, к всеобщему социальному помешательству и оглупению, культу «фюрера» и насилия и завершился небывалым крахом всего государства.

Решив погибнуть в обломках и руинах третьей империи, клика Гитлера лихорадочно готовилась к отражению последнего удара советских войск. На берлинское направление были стянуты 48 пехотных, четыре танковые, 10 моторизованных дивизий, 37 отдельных пехотных полков, 98 отдельных пехотных батальонов и другие части. Они были объединены в четыре армии, из них 3-я танковая и 9-я армии входили в группу армий «Висла», а 4-я танковая и 17-я — в группу армий «Центр». В целом они насчитывали около 1 млн. человек, 10 400 орудий и минометов, 1500 танков и штурмовых орудий и 3300 самолетов. Берлинский гарнизон имел более 200 тыс. человек [577] .

Особенно тщательно гитлеровцы готовились оборонять столицу. Комиссаром обороны Берлина был назначен Геббельс. 9 марта комендант Берлина генерал-лейтенант Рейман отдал приказ о подготовке имперской столицы к обороне, который частично публикуется ниже (док. № 84). Основная задача, поставленная перед защитниками Берлина, гласила: «Оборонять столицу до последнего человека и до последнего патрона».

Весь оборонительный район Берлина делился на девять боевых участков. Кроме того, предусматривалось создание внешнего заградительного пояса, внешней и внутренней оборонительных зон.

Войска обязывались вести борьбу «с фанатизмом, фантазией, с применением всех средств введения противника в заблуждение, военной хитрости...»

Чтобы задержать стремительное наступление советских войск, приказом Реймана намечались широкие мероприятия по уничтожению железнодорожных и шоссейных мостов, особенно на водных рубежах, и других сооружений.

После подписания Гитлером 19 марта приказа о «выжженной земле» (док. № 85) масштаб мероприятий по разрушению неизмеримо возрос.

Некоторые немецкие офицеры и генералы и даже министр вооружений Шпеер, пытались противодействовать осуществлению этого приказа Гитлера. Однако Рейман остался до конца послушным своему «фюреру». Вот как описывает западногерманский историк Ю. Торвальд в своей книге «Конец на Эльбе» совещание по этому вопросу в штабе Хейнрици 15 апреля: «Хейнрици разговаривал с Рейманом в присутствии генерала Кинцеля, полковника Эйсмана и Альберта Шпеера. Он сказал ему, что намерен, если его не лишат власти, в случае советского прорыва отвести свои войска, минуя Берлин, в Мекленбург, чтобы избавить столицу от столь же бесперспективной, сколь и страшной борьбы. Он заявил, что Рейману нечего рассчитывать на соединения группы армий для обороны Берлина. Именно поэтому он считает разрушения и подрывные работы в Берлине особенно бессмысленными. И в том случае, если оборона Берлина будет возложена на его группу армий, он запретит делать какие бы то ни было разрушения в черте города. Рейман беспомощно посмотрел на Хейнрици. Он возразил, что разрушения всех мостов на Шпрее, Хафеле и других реках, а также сооружений городской железной дороги и мостов должны производиться по прямому приказу фюрера. Этот приказ обязателен для него. Он не может его обойти. Шпеер, выйдя из себя, попытался дать понять Рейману, какие последствия будет иметь для Берлина одно разрушение мостов, по которым в город идет все снабжение водой, электроэнергией и газом. В результате, сказал он, неизбежно начнутся голод и эпидемии, и Рейман понесет ответственность за все несчастья, если он выполнит приказ Гитлера о разрушениях. Рейман в отчаянии переводил взгляд от Хейнрици к Шпееру... Лицо его выражало мучительную растерянность. Но он ответил, что до сих пор хранил честь немецкого офицера. Если он не выполнит приказа Гитлера, его повесят как обесчещенного преступника, подобно тем офицерам, которые не взорвали Ремагенский мост через Рейн» [578] .

Так подавляющее большинство генералов и офицеров вермахта продолжало до конца выполнять — одни из фанатической преданности Гитлеру, другие под страхом смерти и репрессий — преступные даже по отношению к собственному народу приказы обанкротившейся и обезумевшей нацистской клики, обрекшей Берлин на разрушение, а его население — на уничтожение.

Чтобы заставить немецких солдат сражаться до последнего, гитлеровцы прибегали к самым жестоким и беспощадным мерам. Например, в специальном приказе по вооруженным силам от 16 апреля, подписанном Гитлером, говорилось: «Тот, кто отдаст вам приказ об отходе, подлежит, если вы его не знаете в лицо, немедленному аресту, а в случае необходимости — расстрелу, независимо от его звания». Кроме того, для терроризирования солдат и офицеров создавались «летучие военно-полевые суды» для «немедленного судебного разбирательства по уголовным делам, которые заслуживают применения смертной казни». На многих улицах Берлина на веревках болтались для устрашения трупы немецких солдат с такими вывесками: «Я вишу здесь, потому что не верил в фюрера», «Я — дезертир», «Все предатели умирают так» и др.