Чтение онлайн

При анализе причин банкротства стратегии германского милитаризма надо иметь далее в виду резкое противоречие и несоответствие между необъятными завоевательными планами правящих кругов фашистской Германии и наличными ограниченными возможностями — материальными и политическими — для их осуществления. По военному производству, например, фашистская Германия и ее союзница Япония уступали СССР, Англии и США в 1941 г. в 2,4 раза, а в 1943 г.— в 3,4 раза, что видно из таблицы [583] (см. стр. 562).

Военное производство великих держав в 1941 и 1943 гг. (в млрд. долл., цены 1944 г.)

Несравненными преимуществами противники фашистского блока располагали и в области продовольственных и сырьевых ресурсов, а также в возможностях использования неисчерпаемых людских резервов для нужд войны. Так, СССР, CША и Англия, не считая других стран антифашистской коалиции, превосходили державы «оси» по своему людскому потенциалу в два раза, о чем свидетельствует следующая таблица [584] .

Соотношение людских ресурсов держав антифашистской коалиции и стран «оси» (по данным на 1940 г., в млн.)

* Данные на 1939 г.

** К началу войны население Британской империи, включая метрополию, насчитывало 535 млн. человек (см.: «Британская империя». М., 1943, стр. 5).

Стратегическое положение Германии в центре Европы между великими державами также не благоприятствовало ей в ведении мировой войны. «Тот факт,— писал бывший начальник германского генерального штаба Бек,— что мир и прежде всего Европа в результате дальнейшего развития техники и вторжения Германии в мировое хозяйство стал более тесным, неблагоприятно отразился на возможностях Германии вести войну на одном фронте или войну против двух противников и, самое главное, чисто сухопутную войну» [585] . Окруженная со всех сторон вооруженными силами великих держав, Германия не могла иметь той свободы стратегических действий, какой потенциально располагали ее противники.

Стремление преодолеть противоречие между непомерно широкими завоевательными планами и ограниченными возможностями для их осуществления обусловило характерные особенности теории и практики германского фашизма и милитаризма.

1. Создание жесточайшей фашистской диктатуры для внутриполитического и внешнеполитического обеспечения агрессии.

2. Полная централизация неограниченной исполнительной, законодательной и военной власти в руках одного лица — «вождя» третьей империи для подготовки и ведения войны.

3. Тотальное подчинение всех материальных и духовных сил народа целям войны и их централизованное распределение и использование.

4. Создание совершенного орудия агрессии.

5. Ставка на поочередный разгром основных противников Германии в «молниеносных» войнах.

6. Широкое применение принципов «тотальной» войны.

Все эти положения, рассматривавшиеся германскими милитаристами в совокупности как «рецепты победы», оказались полностью несостоятельными и принесли правящим кругам Германии результаты, противоположные ожидавшимся.

Фашистская государственная система покоилась на порочных, человеконенавистнических, обскурантистских идеях. Расовая теория и практика господ и рабов — это страшное порождение империалистического вандализма XX в.— не могли служить сколько-нибудь надежной политической основой гитлеровского режима и его внешней экспансии. Они пришли в непримиримое противоречие с интересами народов Европы и других континентов, с требованиями прогресса человечества. Убогая идейная платформа фашизма, его завоевательная программа, антикоммунизм, агрессивность и жестокость, ставка на насилие порождали все новых и новых врагов Германии. Это чрезвычайно ограничило возможности гитлеровской стратегии.

Система стратегического руководства фашистской Германии, основанная на принципе совмещения всей политической власти и полководческой деятельности в руках одного диктатора, открыла самый широкий простор для волюнтаристских, оторванных от жизни решений, для произвола в области стратегии. Задуманная германскими милитаристами как эффективное и решающее средство достижения успеха в вооруженной борьбе, она со временем приобрела самые уродливые формы. В ходе войны Гитлер все больше и больше концентрировал власть в своих руках. Страдая патологической манией величия, безграничным самомнением и властолюбием, проникнутый мистической верой в свою «миссию», он возомнил, что перед его волей нет преград. В декабре 1941 г. в дополнение к своим функциям «вождя германского народа и верховного главнокомандующего» он принял на себя еще командование сухопутными войсками.

Весь громадный пропагандистский аппарат Геббельса, как и командная верхушка вермахта, изо дня в день внушали немцам, что Гитлер «гений», «величайший полководец всех времен», непогрешимый человек; они требовали беспрекословною повиновения «фюреру», слепой веры в его чуть ли не «святость».

В конце концов и сам Гитлер поверил в свою непогрешимость. Этому в немалой степени способствовало то обстоятельство, что ряд важных решений был принят им вопреки мнению его видных военных советников. В одном из показаний после войны Йодль особо выделил следующие решения такого рода [586] .

1. При нападении на Норвегию — план захвата Осло и Нарвика, выполнение которого военные советники ставили под серьезное сомнение, настолько он был рискованным.

2. План прорыва через Арденны на Абвиль в период Западной кампании, навеянный генералом Манштейном и принятый вопреки мнению генерального штаба сухопутных войск о целесообразности нанесения главного удара на правом крыле Западного фронта через Центральную и Северную Бельгию.

3. Приказ об удержании зимой 1941/42 г., в период контрнаступления Советской Армии под Москвой, жесткой обороны, вопреки мнению Гальдера и Браухича, которые предлагали отвести войска на зимние позиции к Днепру, чтобы избежать полного развала фронта.