Чтение онлайн

— Дочь, ты сегодня удивила, — жуя имбирного медвежонка, прокомментировал папа.

— Старалась, — отвечала я, наспех складывая печенье в крафт-пакет.

— Ривалу? — усмехнулся он, кивая на медведей. Я улыбнулась в ответ. — Да. Хочу угостить.

Мы попрощались, и я, подгоняемая любопытством, отправилась в сторону «Ключей безмятежности», однако сама безмятежность не ощущала, а совсем даже наоборот. Слова Ривала дали какой-то неожиданный эфект, вследствие чего мой мыслительный процесс, и так медленный из-за бессонной ночи, затормозился до невозможности — я даже представить не могла, что же так взволновало моего друга.

К оговоренному месту — небольшому уличному кафе — я прибежала за четверть часа, и бежала я отнюдь не только из-за пламенного желания повидать Ривала. Воплотились в реальность мои худшие предположения. Меня узнавали на улице. Беспардонно тыкали пальцами в мою сторону. Осмеивали, улюлюкали. Я надела наушники, но их насмешки все равно преследовали меня. В общем, пока я добежала до кафе, успела четырежды пожалеть, что в этот день вообще вышла на улицу.

Ривал занял наш любимый столик — небольшой и круглый, он стоял у кованой балюстрады под летним зонтом. Я, запыхавшаяся и красная от бега, приземлилась на стул напротив друга с неповторимой и свойственной лишь мне грацией картошки. Ривал, как всегда приодетый так, словно готовился позировать для фотографов на красной дорожке, насмешливо выгнул бровь и дал мне несколько секунд отдышаться.

— Как ты? — осторожно спросил он. Я закатила глаза.

— Все ещё хуже, чем предполагала. Такое чувство, что я ножом пырнула ту несчастную певичку, а не вполне безобидно посидела возле колонки.

— Зато прославилась! — Ривал озорно улыбнулся, пытаясь, видно, утешить меня хоть чем-то.

А потом пригвоздил к стулу.

— Хелена. Я женюсь.

Даже гонящиеся за мной сто тысяч индейцев с копьями не ужаснули бы меня так, как эти три слова. Никакие возгласы презирающих меня людей на улицах, никакие сирены полицейских машин не привели бы в подобный ступор. Я смотрела на друга, а он на меня, и все надежды, лелеемые годами, осыпались, как осколки разбитой вазы. Перед глазами проносились моменты из нашего детства, где Ривал дарил мне полевые цветы; забирал с уроков в школе, прикрываясь поручением деда-директора; тот день, когда он стал свидетелем ухода матери и разделил со мной ту горечь надвое. Смотрела в его яркие, зелёные глаза, и больше ничего там не видела.

— Она, правда, ещё об этом не знает, — он залихватски откинулся на спинку стула. — Хелена, ты плачешь?

А я даже не заметила этих предательских слёз, которые в открытую освидетельствовали мои чувства к нему, скрываемые годами. Я глотала их, не имея возможности остановиться, и каждая жгла горло и камнем падала на грудь.

— Кто она? — спросила, потому что не могла не спросить. Смаргивала слёзы и не могла не смотреть на него. Не могла уйти без её имени.

Ривал нахмурился, но все же ответил: — Фрея Кристенсен.

Это имя мне незнакомо, но желаемое я получила. Он не остановил меня, когда я молча поднялась и отправилась на выход из кафе. Посыпались на траву имбирные медвежата; я не стала их поднимать. Мы оба понимали, что это наш последний разговор.

Не могла даже вспомнить, как оказалась дома. Наверное, на улице на меня все так же обращали внимание, но я этого не видела и не ощущала — лишь горько плакала, задыхалась от бессилия и отсутствия возможности что-то изменить теперь. Дома отца не было, и это лишь к лучшему. Хотелось запереться в комнате и волком взвыть, но не оказалось сил даже на это — смогла только рухнуть на кровать и тихо скулить в подушку.

Зазвонил телефон, и я сбросила не глядя. Когда вновь услышала звонок, с усилием разлепила запухшие веки и увидела на экране входящий «Клэр».

— Да, — прошептала в трубку, пытаясь скрыть осипший голос.

— Хелли, ты заболела? — заволновалась Кларисса. — Ты из-за этого не в школе? А я ещё думаю, почему Ривал впервые в жизни позвонил мне и попросил присмотреть за тобой.

— Это меньшая из всех моих бед, — более-менее внятно ответила ей. — Ты можешь прийти?

До прихода подруги я сподобилась умыться и этим немного освежила лицо. Расчесалась и уселась на кровати, сложив руки на коленях — я не знала, куда их деть. Ничего не могла делать, только невидящим взглядом буравила стену напротив и вспоминала день, когда ушла мама. Тогда Ривал помог взять себя в руки и справиться с болью. Я смогла пережить мамин побег, четко осознавая, какая она эгоистка и понимая, что в случившемся нет моей вины. Сейчас же… Кто ошибался все это время? Я или он? Кто неправ? Ответа не знала, и боль снедала в той же степени, что и злость. Клэр в который раз доказала, что она настоящий друг, и пришла меньше чем через полчаса.

— Кто такая Фрея Кристенсен? — требовательно спросила я, едва Клэр вошла в комнату.

Подруга присела возле меня на кровати. Её заплетенные в косу иссиня-черные волосы растрепались от быстрой ходьбы, а щеки порозовели.

— Перевелась в параллельный выпускной класс нашей школы на прошлой неделе, — сообщила Кларисса, переведя дыхание. — Вместе с ней перевелся парень, высокий такой. Ты должна была его видеть.

— Но не видела, — я поморщилась. — И Ривал решил жениться на «подруге», которую знает всего день?

— Тебе виднее, — парировала Клэр, одернув рукав джинсовки. — Ты же столько лет с ним дружила, должна его знать.

— Похоже, так и не знаю, — печально покачала головой. — Я всю жизнь была с ним рядом, а он променял меня на девчонку, с которой едва знаком! Мне ради него пришлось опозориться на всю страну, а он отмахнулся от меня, словно я пустое место!

Клэр вздохнула.

— Ты знаешь, — осторожно начала она, — у меня есть свое мнение на этот счет.

Я округлила глаза, а Кларисса продолжила: — Он не тащил тебя силком на сцену к певице, и не принуждал это делать. Ты добровольно согласилась на эту авантюру и сама приняла это решение. Ты одна в ответе за случившееся.

Даже не успела открыть рот и возмутиться, как она перебила: — Хелли, прости меня, но это правда. Посмотри этой правде в глаза без страха — ты это сделала из желания угодить ему, нравиться ему, но он тебе никогда ничего не обещал.

— Это не так, — пылко возразила я, имея веский аргумент. — Как раз перед тем, как я выбежала на сцену, он признался, что всегда был в меня немножко влюблен.

— Хелена! — рассердилась Клэр. — Ты как дитя малое, дурное и совсем не разбирающееся в людях! Вы с ним больше десяти лет изо дня в день вместе. Если бы он к тебе ощущал что-то особенное, то уже давно это проявил бы.

— Но может… — я вскочила с кровати, и Клэр сделала то же самое.

— Не может, Хелена! Если бы он видел в тебе девушку, а не удобную «подружку», которая всегда рядом, то не влюбился бы в непонятную девчонку с большим носом меньше чем за день. Да ещё и жениться собрался!

— У неё большой нос? — ужаснулась я. — Ты серьезно?

Кларисса перевела взгляд на меня. В её глазах отражались оконные квадратики.

— Да, — коротко бросила она и отвернулась. — Я её видела. Она высокая и такая бледная, что Ривал на её фоне просто синьор Гонзалес Фернандес из южных широт. У неё карие глаза и каштановые волосы. Она излишне худа.

Я молчала. В воображении нарисовалась сестра Слендермэна, длинная и корявая. Это чудовище захватило Ривала и уже не отпустит. Или Ривал сам не отпустится? В любом случае, меня это уже не должно касаться.

— Ты хоть в школу завтра приди, — сухо бросила Кларисса, собираясь. — Нечего радовать эту парочку своим явным выходом из строя. Будь весела и благополучна, сияй, будь собой. Ничто другое по нему так не ударит, как твои веселье и хорошее настроение.

Как бы я не злилась на Ривала, мне не хотелось по нему "ударять"; но пришлось признать правоту Клэр — ничто другое его не заденет. Хотя… надо ли мне это теперь? Часть меня отмерла при его словах "я женюсь", и мне стоит научиться жить с другой моей частью — той, которая осталась.