Чтение онлайн

– Обязательно. А вы мои наилучшие пожелания Раисе.

– Ну до свидания. Берегите Игнатия Алексеевича. Он нам еще нужен.

Банкир прошествовал дальше и скрылся за углом, и только тут Валентина сообразила, что это как раз тот человек, который смог бы помочь им с мужем активизировать административный ресурс Игнатия и обштопать какую-нибудь сделку с землей или строительством. Все же для таких свершений нужен изначальный капитал. Наверное, даст по-соседски.

Не понимая, что творит, и повинуясь только мгновенно мелькнувшей мысли, Валентина развернулась на 180 градусов и бросилась вслед за банкиром. Но поздно – за ним уже медленно закрывалась тяжелая бронированная дверь подъезда. «А может, оно и к лучшему, - подумала Валентина. – Такие дела с наскока не делаются, надо сначала обдумать все детали, потом пригласить их с Ларисой в гости на ужин и предложить конкретный план. Ничего, запомним на будущее. Деньги есть у кого взять, теперь это ясно». Между тем, она заблуждалась. Далеко не факт, что встретившийся Валентине вежливый господин будет готов дать ей хоть пять копеек на ее сомнительные предприятия. Прежде всего, ни Валентина, ни Игнатий не были похожи на надежных гарантов капиталовложений. Но главное, деловые люди, по большому счету, к чиновникам относятся с презрением и даже отвращением. Конечно, их иногда цинично берут в качестве компаньонов в какое-то дело, но в целом отношение в кругах бизнеса к ним примерно как к петухам на зоне.

Были времена, когда чиновники брали взятку за какие-то свои конкретные действия и четко ее отрабатывали. Это были замечательные времена. Даешь ему поручение, оплачиваешь согласно установившейся таксе, и он задницу рвет, чтоб задание выполнить. Теперь же они берут деньги, не делая впоследствии ничего. Наименее бессовестные хотя бы что-то обещают, а потом делают вид, что дело не выгорело (при этом, замечу, деньги никогда не возвращаются обратно). Но большинство просто берет, берет и еще раз берет. Даже прямые поручения своего начальства многие чиновники не желают выполнять, если не находится заинтересованное лицо, которое их «подмажет». Не гадят, и то счастье, полагают многие бизнесмены, и при первом же контакте с чинушей любого уровня суют ему пачки долларов или нечто в натуральной форме – «подарки».

Известно, что в США большинство наших шпионов засыпались по одной и той же схеме: вдруг обращалось внимание на то, что чиновники, имевшие доступ к секретам, начинали жить не по средствам - например, покупали дорогие автомобили и дома, которые ну никак не соответствовали их уровню зарплаты. Если применить к нашим официальным лицам этот критерий (включая даже генералов армии и ФСБ), под подозрение должны попасть все поголовно.

У каждой префектуры и каждого министерства, у каждого отделения ГАИ и у каждой санэпидстанции есть стоянка автомобилей сотрудников. Посмотрите, какие машины там стоят. И это при том, что начальство там свои личные машины не ставит: они ездят на служебных, кстати, тоже далеко не «волгах».

Когда упала стеклянная крыша московского аквапарка, следователи и журналисты стали доискиваться, кто ж это из строительных чиновников мог за взятку пропустить заведомо ущербный проект. Тогда один умный человек со страниц умной газеты объяснил: чиновники строительных инстанцийстолько берут денег за согласование совершенно надежных и даже сверхнадежных проектов, что им нет никакого смысла идти на риск и за взятки пропускать проект сомнительный.

Уже у подъезда Валентина увидела, как во двор въезжает их BMW. Кроме билетов и паспортов, водитель привез ей Присядкина. Выяснилось, что он весь день просидел на службе в абсолютно пустом кабинете, за все это время никому не понадобился, ни одна живая душа ему даже не позвонила. Раньше в таких случаях Игнатий коротал время за разгадыванием кроссвордов, но в последнее время даже простые кроссворды стали даваться ему с трудом. Голова уже совсем не работала. Поэтому на этот раз он пересмотрел все существующие дневные сериалы по разным телеканалам, в чем простодушно и признался Валентине. «Ну мудак, ну мудак, - подумала она, – представляю, сколько денег за этот же день сгреб сидящий на том же этаже Давилкин».

– Должна тебе сообщить, Игнатий, что ни одно издание не собирается освещать твой юбилей.

– До юбилея еще год. Уймись, Валя.

– Не год, а меньше девяти месяцев. Игнатий, если я тебе не сделаю нормальный юбилей, о нем никто даже не вспомнит. Подготовка должна начинаться издалека, ты должен быть все время на виду. Согласна, в газетах суетиться, может, и рано. Но фильм для канала «Культура» уже пора начинать, а то к сроку не успеют. У нас там на «Культуре» конь не валялся.

– Валь, покорми чем-нибудь, а?

– Подожди, я закончу. Скажи мне, почему до сих пор никто не написал про тебя монографию?

– Ну почему, кандидатскую же защитил Сладкоежкин после выхода чеченской повести.

– Ну а кто об этом знает? Она ж не издана. Должна быть книга о тебе, причем с хорошим тиражом.

– Ну, допустим, должна. Но кто ж ее издаст?

– Ну если сидеть сложа руки, конечно, никто не издаст. Надо поднажать на какое-нибудь издательство.

– Мне кажется, сначала надо, чтоб ее кто-нибудь написал, - резонно возразил Присядкин. Иногда его слабую голову посещали разумные мысли.

– Игнатий, если издательство задастся целью издать такую книгу, они уж найдут, кто б ее написал. Не думаю, что наши литературоведы сидят и отбиваются от издательских заказов.

– Валь, хочу еще раз спросить: обед будет?

– Не в коня корм. Знаешь такую пословицу?

– Ну ты и язва, - вяло парировал Игнатий. Он страшно вымотался за этот день. Ничегонеделание – это само по себе тяжелая работа.

В Кельне в аэропорту их встретил белобрысый мальчик из «Хельсинки Уотч». Он был несколько удивлен, что вместо одного Присядкина прилетело сразу трое. Но протестовать не стал. Отвез в гостиницу. При регистрации в гостинице у Присядкина потребовали показать кредитную карточку, он вытащил свою немецкую кредитку, на которую обычно стекались зарубежные гонорары. Ее тут же вероломно прокатали в специальной машинке. Это встревожило Валентину.

– А что, разве гостиница у нас не оплачена? – спросила она у сопровождающего юноши.

Юноша объяснил, что, конечно же, оплачена, но теперь существует практика блокировать на счету постояльца определенную сумму на случай, если Присядкин, например, выпьет весь мини-бар или же что-нибудь разобьет в номере или уедет, по рассеянности не заплатив за ужины.

– А почему нельзя просто при выезде рассчитаться?

– При выезде вы тоже рассчитаетесь, а блокировка к этому не имеет никакого отношения.

Валентина недоверчиво покачала головой. Девушка за регистрационной стойкой что-то сказала по-немецки. Не дожидаясь пока германофил Маша переведет, парень перевел сам:

– Она спрашивает, нужно ли вам дополнительное спальное место?

– А сколько их там, - поинтересовалась Валентина.

– Обычная двуспальная кровать. А можно внести еще раскладушку для вашей дочери. Или вы предпочитаете поселить ее в отдельном номере?

– А кто будет платить за отдельный номер?

– Разумеется, вы.

Валентина поджала губы.

– Тогда давайте раскладушку.

Юноша распорядился по-немецки, чтобы в комнату поставили раскладушку.

– На ваш счет запишут тридцать евро в сутки за раскладушку, - сказал он.

– Это мы должны платить или организаторы? – спросила Валентина.

– Думаю, что вы.

– Мы ничего платить не будем, - твердо заявила Валентина.

– Ну тогда у вас не будет раскладушки.

– Давайте сделаем так. Вы сейчас отправитесь к своему руководству и решите этот вопрос. Неужели такая солидная конференция обеднеет из-за того, что лишних тридцать евро в сутки заплатит Игнатию. Он все-таки приехал из страны с жестким режимом, и все свои силы тратит на борьбу за права людей.

– Я попробую. Но в таком случае давайте сразу же решим вопрос с завтраками. Потому что у вас оплаченный завтрак тоже только на одного человека.

– Вот вы и решите этот вопрос, - жестко сказала Валентина, повернувшись к юноше спиной. Вместе с Машей и Игнатием они поднялись в номер. Спустя пять минут туда же внесли их чемодан. Принесший чемодан негр долго многозначительно переминался с ноги на ногу, но, естественно, никаких чаевых не дождался. Валентина сразу отправилась в ванную комнату, чтоб оценить, сколько гостиничных шампуней, кондиционеров, шапочек для душа и кусков мыла увезут они в Москву после трех дней пребывания в Кельне. Весь ассортимент был на месте плюс к тому была даже такая нужная вещь, как набор иголок с нитками и разнокалиберными пуговицами.