Чтение онлайн

– Игнатий, мы должны серьезно поговорить.

– Мы уже говорим.

– Игнатий, я не вижу отдачи от твоей работы в администрации.

– Валя, об этом мы говорили вчера.

– Нет, мы говорили не об этом. Давилкин меня просветил. Надо зарабатывать деньги.

– Тоже мне открытие. Я слышу это от тебя каждый день, сколько мы знакомы.

– Да, но ты не хочешь зарабатывать деньги.

– Как это не хочу? Очень даже хочу. И из последних сил зарабатываю.

– Что-то я этого не вижу. Ты не используешь ресурс.

– В смысле?

– Ну, например, перекрой кому-нибудь кислород. Пусть этот кто-то сообразит: от тебя зависит, чтоб ему жилось нормально.

– И кому я его перекрою? Своему водителю?

– Не юродствуй. Ты прекрасно знаешь, что я имею в виду.

– Ты хочешь, чтобы я вымогал взятку?

– Ну пусть тебе кто-нибудь даст… землю… А мы уж решим, как ей распорядиться.

– Какую еще землю? – Игнатий не был свидетелем беседы Валентины с Давилкиным.

– Прижми кого-нибудь, кто может дать тебе землю, - Валентина, наконец, определила направление поисков.- Желательно в Одинцовском районе.

– У нас уже есть земля. Даже два участка. В Истринском районе.

– Это ты называешь участками? Восемь соток в заброшенном котловане, где стоит избушка на курьих ножках. Без окон и дверей. И еще квартира в Прекрасновидове. Там у нас, если ты забыл, этаж в трехэтажном доме. Настоящая коммуналка, хоть и называется дачный кооператив. До сих пор не пойму, как мы на такое согласились издевательство.

– Валя, можно подумать, у нас был выбор. В те времена мне зубами пришлось вытягивать из Литфонда и то, и другое, лизать жопу этому ничтожеству Пламеневу… Ты забыла?

– Игнатий, я ничего не забыла. Я только знаю, какие сейчас масштабы у людей. Давай подумаем, как схватить что-нибудь крупное в Одинцовском районе. Или если не там, то на берегу любого водохранилища.

– Сама знаешь, какая сейчас идет бодяга с водоохранными зонами.

– Пусть дадут, а там разберемся. В крайнем случае построим пансионат.

– Валя, ты бредишь? Откуда мы возьмем деньги на пансионат?

– Деньги – привлечем. Возьмем кредиты.

– Ты, дура, наслушалась там этих уродов! Какие кредиты! Какая земля! Это им все там легко. Они как рыбы в воде в этих кредитах, трастах, тендерах, что там еще…

– Не ори на меня! Какой черт дернул меня выйти замуж за этого кретина! Я волочу на себе дом, я по сути работаю вместо тебя, ты ничего не можешь! Ты импотент!

– Заткнись! – наконец, вышел из себя Игнатий.
– Ты мне жизнь испортила! Сволочь!

Валентина, наконец, почувствовала некоторое чувство удовлетворения. Хуже нет, если она вся внутренне клокочет, а этот пень сидит непробиваемый, ее только это и выводило из себя. Подсознательно ей хотелось, чтобы и он, наконец, сорвался. Это чувство возникало в ней при каждой их семейной сцене. И когда он наконец взрывался – на нее это действовало успокаивающе. Ее как бы отпускало…

Тут очень кстати в дверь вбежала дочь. Она громко рыгнула и крикнула:

– Мама, Никаноров заехал колесами на газон!

Валентина метнулась на кухню и высунулась в окно. Под окном из своего джипа, не торопясь, вылезал жилец из соседнего подъезда. Двумя колесами джип действительно стоял на траве.

– Немедленно переставьте машину! – заорала из окна своего третьего этажа Валентина. – Немедленно! Здесь газон!

Толстый молодой человек Никаноров не сразу сообразил, что обращаются к нему. А когда сообразил, долго не мог понять источник звука. Наконец он догадался поднять голову наверх и встретился глазами с Валентиной, которая наполовину свешивалась из окна. Кстати, когда она так свесилась, Маша непроизвольно подумала: а что, если ее сейчас немного подтолкнуть сзади? Разобьется или выживет? С одной стороны, третий этаж – невысоко. Но с другой стороны, внизу-то - асфальт.

– Уберите машину с газона! Немедленно! – продолжала визжать Валентина, начисто забывшая о том, что минуту назад что-то такое важное обсуждала с Игнатием.

– А вам-то что за дело? – дерзко крикнул вверх Никаноров.

– Вы этот газон сажали?! – парировала фурия.

Валентина рассчитывала на продолжение перепалки. Но Никаноров, сохраняя спокойствие, больше вверх смотреть не желал, он просто, покручивая ключи вокруг пальца, направился домой. Когда Валентина слетела вниз, его уже и след простыл.

Весь свой гнев Валентина обрушила на сидящего в будке охранника:

– Ты что, не видишь, что он въехал на газон?

– Мне отсюда не видно, вот посмотрите, - и он показал на монитор, - это за пределами видеокамеры.

– Тогда иди к нему домой, приведи его сюда, пусть съедет с газона.

– Как же я уйду, - пытался отбиться от нее обескураженный охранник, - если я в туалет-то отлучиться не всегда могу. Мне ворота открывать…

– Иди, я тебе сказала. Я сама тут посижу в будке, кто приедет – нажму кнопку. Иди!

– Не пойду! – уперся охранник.

– Пойдешь.

– Не пойду ни за что.

– Я тебя уволю.

– Попробуйте.

– Все, считай, что ты тут уже не работаешь.

И столь же стремительно, как она выбежала из подъезда, Валентина побежала домой. На лестничной площадке она замедлила свой бег. Боже мой! В углу у лифта была пыль! То есть площадка вроде как была помыта уборщицей, но в углу лежала пыль, даже было видно полукружие от тряпки, не добравшейся до этого угла. «Вот скотина! Она не моет площадку, а просто махнет тряпкой по центру и бежит на другой этаж» - подумала Валентина. «Что ж, проверим, как она тут убирает!» Валентина выдернула из своей шевелюры два волоса и на немытом, по ее мнению, участке выложила из них восьмерку. Это было идеальное место для эксперимента: в подъезде на каждом этаже помещалась только одна квартира, так что если завтра убрано не будет, волосы останутся на месте. С чувством выполненного долга она вошла в квартиру. С прежнего места Игнатия, естественно, уже сдуло. Он был обнаружен в кабинете делающим вид, что углублен в какой-то свой литературный труд. С рассеянным выражением лица он оторвался от стола, на кончике носа были очки. Он весь был якобы во власти Муз.

– Ладно, еще поговорим, – прошипела Валентина. Пар она уже выпустила. На какое-то время дурная энергия покинула ее, и она отправилась на кухню, где Маша доедала вторую пачку масла.

– Ты подумай о своей фигуре-то, - сказала она дочери. Та закатила глаза, всем своим видом показывая: как же ты меня достала, дорогая мама.

Утро началось с того, что Валентина увидела в глазок, что на площадке толчется уборщица со шваброй. Когда та спустилась этажом ниже, Валентина выскочила и удостоверилась, что «восьмерка» лежит на своем месте в прежней позиции. Затем она спустилась вниз, нашла там управдома (в присядкинском доме был свой, отдельный, управдом) и привела на место преступления:

– Вот, смотрите, Артем, вы видите этот угол – его никогда не моют. Я вчера тут оставила закладку: два волоса в виде восьмерки, видите? Они как лежали тут, так и лежат. А меж тем уборка уже считается законченной на сегодня, как я понимаю.

– Безобразие, - сказал управдом. Он давно уже усвоил, что общаясь с Валентиной, лучше с ней во всем соглашаться, не спорить. – Мы сделаем замечание.

– Замечание это мало, - нравоучительно заметила Валентина, - надо, чтобы она пострадала материально.