Советская агентура: очерки истории СССР в послевоенные годы (1944-1948)
Шрифт:
Жена МИХАЙЛО Вера была руководителем женского отряда в Львовской городской команде ОУН, а Наталка — офицером связи центрального штаба ОУН. Лицо еще одного человека, убитого вместе с ними, было изуродовано взрывом гранаты, поэтому его не смогли опознать.
Перед тем как покончить с собой, МИХАЙЛО отчаянно пытался уничтожить архив СБ. Однако, несмотря на все его усилия, в ходе успешно завершившейся советской операции по обнаружению и ликвидации повстанцев в убежище было найдено два планшета с документами. Среди них были подлинные советские паспорта, выданные на имена различных вымышленных лиц, партийные и комсомольские билеты, удостоверения сотрудников милиции и офицеров МВД, списки местных жителей, уничтоженных Советами и другие документы [173] . Наиболее ценным из них было письмо на восемь страниц, которое МИХАЙЛО написал Роману Шухевичу, главнокомандующему Украинской повстанческой армии, за неделю до смерти. В этом письме, МИХАЙЛО проницательно оценивал положение украинского повстанческого движения. Главную угрозу он видел в советской агентуре: “Тайные осведомители — наиболее многочисленные и опасные из доносчиков. Эти “москиты” разлагают здоровые ряды нашей организации. От этой формы агентуры мы понесли самые большие потери”. МИХАЙЛО был уверен в том, что тайные информаторы были повсюду среди повстанцев: “Если допустить, что в каждой деревне имеется не меньше пяти таких осведомителей, то станет понятно все их значение” [174] .
173
См. подлинное сообщение, переданное шифрованной телеграммой с места событий и датированное 27 января 1947. ГАРФ. Ф. Р-9478 (фонд ГУББ МВД/НКВД СССР, 1938–1950 гг.). Оп. 1. Д. 888. Л.111–112. См. также секретный доклад наркома МВД С. Круглова Сталину, датированный 29 января 1947 г. ГАРФ, Ф. Р-9401 (фонд МВД СССР, 1934–1960). Оп. 2. Д. 168. Л.145–146. Это сообщение подтверждается источниками, опубликованными ОУН. См.: P. R. Sоdol’. Ukrains’ka Povstancha Armiia, 1943–1949. Dovidnyk, 2 vols. New York: Proloh, 1994–1995. Vol. I. P. 64. Как утверждает эмигрантная печать, МИХАЙЛО умер “героической смертью”. О его жене и связной в этом источнике вовсе не упоминается.
174
Архив МВД СССР. Ф. 488 (Управление внутренних войск МВД Украинского военного округа). Оп. 1. Д. 227. Л.76–95.
Ни сам он, ни руководство повстанцев, ни историки на протяжении последующих пятидесяти лет не догадывались о том, что в ближайшем окружении МИХАЙЛО находился осведомитель. Связная НАТАЛКА была советским агентом — она и сообщила о местонахождении МИХАЙЛО войскам НКВД [175] .
Вербовка агента “Наталки” Советами
История НАТАЛКИ была слишком типичной. Она была завербована в июне 1945 г. выдающимся контрразведчиком майором А. М. Соколовым — основным разработчиком тактики советских спецгрупп на Западной Украине. Соколов прекрасно справлялся со своей работой, заставляя работать на себя непреклонных украинских националистов. Он даже написал стандартное пособие для советских полевых офицеров МВД/МГБ по тактике спецгрупп в борьбе с повстанцами [176] .
175
Данные советских органов безопасности — проблематичные источники. Обзор мнений по этой проблеме см.: Б. В. Aнаньич. Историк и источник: Проблемы достоверности и этики // Archives, Documentation, and the Institutions of Social Memory: Essays from the Sawyer Seminar. Ed. by: F. X. Blouin, W. G. Rosenberg. Ann Arbor: University of Michigan Press, 2006. J. Burds. Ethnicity, Memory, and Violence: Reflections on Special Problems in Soviet and East European Archives // Ibid. P. 466–479.
176
“Наставление по использованию войск НКВД при проведении чекистско-войсковых операций”. НКВД СССР. Совершенно секретно. 1944. Третья копия машинописного текста этого документа сохранилась в Архиве СБ (Львов, Украина). Из личного дела майора А. М. Соколова в материалах ГУББ следует, что в начале 1946 г. он занимал пост начальника органов МВД-ГУББ по Тернопольской области. В том же году его перевели со специальным заданием в Литву, “как лицо, имеющее практический опыт, касающийся организации и работы спецгрупп” —т. е. секретных подразделений ГУББ, которые специализировались на нелегальных операциях внутри страны. Соколов был специалистом по дезорганизации противника. См. приказы А. A. Леонтьева, возглавлявшего ГУББ, о временном переводе Соколова в Литву, датированные 26 марта 1945 г. ГАРФ. Ф. Р-9478. Оп. 1. Д. 527. Л. 14. О выдающейся роли Соколова, как руководителя советской спецгруппы, замаскированной под членов антисоветского подполья в Литве в послевоенные годы, см.: Juozas Daumantas [он же Juozas Luksa]. Fighters for Freedom: Lithuanian Partisans versus the U.S.S.R (1944–1947). 2nd ed. Toronto: The Lithuanian Canadian Committee for Human Rights, 1975. P. 81–82; см. также: K. V. Tauras. Guerilla Warfare on the Amber Coast. New York: Voyager Press, 1962. P. 78–80. Также см. совершенно секретное сообщение заместителя наркома МВД В. Рясного генерал-майору МВД Литвы Варташунасу в Вильнюс, 29 июня 1946. ГАРФ. Ф. Р-9478. Оп. 1. Д. 527. Л. 27.
Как уже было показано выше, в конце Второй мировой войны Советы эффективно использовали агентуру, или сеть осведомителей, для того чтобы посеять взаимные подозрения среди украинских националистических повстанческих групп на Западной Украине. Агентура стала мощным тактическим оружием, к которому прибегали Советы, провоцируя террор повстанцев. Таким образом советская власть старалась вбить клин между организованными силами повстанцев и местным гражданским населением, которое их поддерживало. В этой главе мы сосредоточимся на том, как Советы использовали агентуру. Мы увидим, как они заметили благоприятную возможность, открывшуюся с переходом украинского подполья к тактике вербовки агентов по половому признаку. Будет также показано, как в итоге советские органы безопасности стали использовать этнических украинок в качестве советских сексоток, или “секретных агентов”, для того чтобы спровоцировать украинское националистическое подполье к террору и репрессиям против своих же членов.
К счастью, майор Соколов в написанном от руки совершенно секретном докладе на имя начальника Первого отдела ГУББ генерал-майора А. Р. Горшкова оставил подробное сообщение о том, каким образом ему удалось завербовать агента НАТАЛКУ [177] . Вот что писал Соколов, беспристрастно оценивая итоги операции:
В это время Бережанским РО была задержана связная — «НАТАЛЬКА», которая на допросе показала, что она связная областного проводника ОУН «НЕСТЕРА»…
177
Поразительный итоговый доклад был первоначально написан Соколовым собственноручно — документ хранится в: ГАРФ. Ф. Р-9478. Оп. 1. Д. 487. Л.175–199. Впоследствии, когда Соколов был представлен к награждению медалью, доклад был напечатан и направлен от его имени Леонтьеву вместе с сопроводительным письмом Горшкова. См. исправленный текст доклада: ГАРФ. Ф. Р-9478. Оп. 1. Д. 487. Л.212–223. В документе кратко излагается история создания Соколовым спецотряда “Быстрый” в Тернопольской области в 1945 г.
НЕСТОР был псевдоним Ивана Шиняды, областного командира УПА в Тернополе [178] .
…Она [Наталка — Дж. Б.] пыталась убежать из КПЗ— прострелила из пистолета милиционера, ее охраняющего, и, как видно из информации, фигура была интересная.
Я вместе с подполковником т. [А.И.] Матвеевым— выехали в Бережани ее посмотреть [179] .
По рассказам солдат, за время недолгого пребывания в плену у Советов Наталка уже заслужила репутацию “девушки с характером”. Очевидно, Соколова привлек брошенный ею вызов — противника нужно было сломить.
178
В ходе этой операции Нестора задержать не удалось — он был ликвидирован позднее, в марте 1946 г. Сведения о его биографии см. в: П. Содоль. Украшська Повстанца Армгя, 1943–1949. Довгдник. Нью-Йорк: Пролог, 1995. Т.I. С. 132.
179
Доклад Соколова звучит достаточно двусмысленно. “Фигура была интересной” обычно означает “личность была интересная”, но здесь, как и в сообщение о вербовке Наталки, присутствуют и сексуальные коннотации. Поэтому эту фразу можно понять и как “у нее была хорошая фигура”.
Уверенный в себе после целого ряда успехов, Соколов принял решение завербовать НАТАЛКУ, взяв ответственность на себя.
Когда мы приехали в Бережани, то ее допрашивали сотрудники ОББ НКВД УССР и подполковник Каганович. Она так ставила свои показания, что по ним никаких оперативных мероприятий провести было нельзя. Ясно было, что она все равно врала, скрывая что-то крупное.
Я свое мнение сказал т. Матвееву, который со мною согласился, и мы решили ее взять в Чертков. На допросе в Черткове она тоже существенного ничего не показала, т. Сараев мне приказал ее забрать в спецгруппу и взять с собой в Бережани, найти возможности заставить ее признаться и реализовать данные, которые она нам дает при допросе.
В донесении Соколова не говорится, что изменилось за это время. Что бы ни произошло между Соколовым и НАТАЛКОЙ за эти несколько дней, до того как он решил вернуть ее в Бережаны, она, очевидно, возвратилась убежденная в том, что ей удалось ввести Соколова в заблуждение. Ей казалось, Соколов поверил в ее готовность сотрудничать с советскими органами безопасности. Однако хитрый Соколов так не считал: в своем донесении он снова и снова признавал тот факт, что одними угрозами и насилием НАТАЛКУ не сломить. Похоже, он относился к этому с уважением. Обработку НАТАЛКИ нужно было вести более искусно:
Я решил с ней сделать так, по прибытии в Бережани сделать видимость ее вербовки, дать ей задание убить «Нестера» [ее командира у подпольщиков — Дж. Б.], я был уверен, что она будет бежать, и в то время, когда она будет бежать от нас, задержать ее [одним из моих оперативников] под видом «СБ» [т. е. под видом повстанцев] и допрашивать как сиксотку [так!] — другого с ней сделать было нельзя. По дороги в Бережани мы ее везли так, что она не видала всей группы, обращение с ней было хорошее, в Бережанах я оформил ее вербовку, дал задание убить «Нестера», дал ей пистолет с отломанным бойком и отправил выполнять задание [180] .
180
Для НКВД/НКГБ “оформление вербовки” превращалось в настоящий ритуал. Завербованный должен был подписать особый документ — присягу на верность советской власти. Процедура также включала выбор оперативного псевдонима для работы в качестве советского агента. Психологически, все эти шаги должны были помочь новоиспеченному агенту освоиться со своим положением. Фактически эти действия также ставили его под тотальный контроль советских органов: любая утечка информации автоматически влекла за собой вынесение смертного приговора — как человеку, подписавшему соглашение, так и его родным и близким.
НАТАЛКА постаралась обмануть Соколова, играя роль успешно завербованной советской сексотки. Притворяясь, что согласилась сотрудничать, она показала, что часто встречалась с некоторыми повстанцами из группы НЕСТОРА в одном из крестьянских домов в селе Бышки. Повстанцы, как она утверждала, проведут ее оттуда к укрытию НЕСТОРА в лесу. Соколов для видимости согласился с этим планом, но втайне от НАТАЛКИ приказал, чтобы отряд НКВД окружил село и не выпускал бы оттуда никого.
Как я предполагал, так оно и получилось — «НАТАЛКА» побыла в хате несколько минут, вышла через заднюю дверь, спряталась в кукурузе, что все видел Городецкий [агент Соколова, выдававший себя за офицера СБ повстанцев — Дж. Б.], который, дав ей посидеть в кукурзе некоторое время, как-бы случайно ее задержал, обнаружил у нея пистолет и сразу же ее объявил сиксоткой [так!].
НАТАЛКА, очевидно, была в сильном замешательстве — уловка Соколова удалась. Она немедленно сообщила этому человеку, которого принимала за офицера СБ повстанцев, что является связной центрального штаба ОУН, и что ей нужно увидеть своего командира как можно скорее. Она уже пропустила первые две назначенные встречи со своими товарищами. Теперь у нее в запасе оставалась только одна последняя — если она на нее не придет, члены ее подпольной группы поймут, что она арестована и порвут с ней все связи.
Сведения, которые она должна была передать, были жизненно необходимы повстанческому движению и она умоляла начальника СБ помочь ей.
Продолжая выдавать себя за сотрудника СБ повстанцев, Городецкий обозвал НАТАЛКУ провокатором и лгуньей, отчаянно пытающейся спасти свою шкуру. Действуя также, как поступала в таких случаях СБ, НАТАЛКЕ завязали глаза и повели к убежищу в Бережаны, где ее наконец допросили.
Доведенная до отчаяния, НАТАЛКА перешла роковую черту и стала невольной сообщницей НКВД: она призналась, что ей известно местонахождение место тайных встреч подпольщиков в селе Августовка, где она должна была встретиться с их руководителем БЕЛЫМ.