Чтение онлайн

Разбив Деникина, мы в этот самый день разобьем и эстонских баронов, и польскую шляхту, и румынских бояр.

Численный наш перевес на Южном фронте налицо, в вооружении и снабжении мы превосходим противника, перелом в настроении армии подготовлен, через 2–3 недели мы начнем наступать на Деникина, разобьем его и тем создадим во мнении мировой буржуазии перелом в нашу пользу.

Правда, мировая буржуазия очень туга насчет понимания революции, но после неудачи с Калединым, Корниловым, Колчаком, Маннергеймом, Юденичем и Деникиным, и она должна понять, что давать деньги русской контрреволюции – невыгодная коммерческая операция.

Недавно один товарищ напомнил мне, что 8 августа исполняется год, как он ездит вместе со мной по фронтам. [82] Тогда только начинала формироваться наша Красная Армия, на Волге тогда восстали чехо-словаки, на севере англичане высадили десант, Украина была занята Германией, английские и французские консульства организовывали внутри страны восстания, – казалось, что вот-вот нас задавят.

Если бы тогда кто-нибудь спросил меня, победим ли мы, я бы ответил: В этом я не сомневаюсь, только боюсь, что победителями мы будем лет через тридцать, т.-е. победителями будем не мы, а второе поколение революционеров. Теперь, после крушения германского империализма, после того как мы разбили главного агента мирового империализма – Колчака и остановили Деникина, на тот же вопрос я бы ответил так: Я не сомневаюсь, что мы выйдем победителями и притом не дети наши, а мы сами, создатели первой в мире Советской Республики.

Пока у Колчака была более или менее крепкая армия, Япония могла считать, что ее дела в Сибири не плохи. Мы разбили Колчака и тем нанесли удар американцам. Без Колчака японские отряды ничто. Попытка Японии увеличить их численность приведет к обострению ее отношений с Америкой. Удар, нанесенный Колчаку, – острый клин, вбиваемый Красной Армией между Японией и Америкой. И я не удивлюсь, если завтра Америка пошлет к нам в Москву явного или тайного дипломата, который предложит нам союз против Японии. Разбив Колчака, мы этим самым, может быть, открываем ворота окружающей нас блокаде для американских товаров.

На Западе наше положение благоприятно. Неспособность Франции и Англии вести с нами войну выяснилась в полной мере.

Правда, та стачка, которая предполагалась 21 июля, [83] имела только частичный успех и полностью не прошла, но иного и быть не могло, ибо рабочие организации на Западе разрушены войной; старшее их крыло оказалось шовинистическим, а младшее – еще слишком слабо.

Но лозунг поддержки Советской России и Советской Венгрии, брошенный в этот день открыто, сможет в недалеком будущем объединить вокруг себя сотни тысяч рабочих. Вспомним, что попытки стачек германских рабочих во время Брестских переговоров имели только частичный успех, а между тем через несколько месяцев мы уже имели германскую революцию.

«Известия Пензенского Совета», 31 июля 1919 г.

Империалистические государства в течение десятилетий строили армии, а потом вступали в войну. Социалистическая Россия оказалась вынужденной вступить в войну, прежде чем она успела хотя бы только приступить серьезно к созданию армии. Этого не хотят понять кое-какие военные педанты, которые подвергают критике наши военные операции, не понимая, что в этих операциях нам приходится не столько применять уже готовую силу, сколько создавать ее.

Южный фронт пережил в основе те же стадии, что и Восточный, но в более широком масштабе: сперва отсутствие армии, отдельные слабые отряды; затем первая серьезная организация, крупные успехи, недостаток резервов, неудачи, отступление; новое героическое напряжение, сосредоточение сил и средств, перелом; новое решающее наступление.

Методы организации на юге были те же, что и на востоке. Недавно Советская Россия отметила годовщину создания 5-й армии. [84] Это первая наша армия, в основу которой были заложены методы регулярного строительства, соединяющие военную технику, военное знание с революционным духом коммунизма. Многие работники 5-й армии были затем переведены на юг, а потом снова из-под Воронежа переброшены под Уфу. Весенний кризис Восточного фронта вызван был в основе своей тем, что ткань армии износилась, прежде чем подоспели достаточные резервы. Точно такая же причина лежала в основе кризиса Южного фронта.

Разница, однако, в том, что кризис южных армий оказался несравненно продолжительнее. Причин тому две: во-первых, Деникин оказался более серьезным врагом, чем Колчак, – это сейчас уже не подлежит никакому сомнению; во-вторых, Восточный фронт был приблизительно однороден на всем своем протяжении, тогда как Южный фронт на крайнем правом фланге своем был обессиливаем украинской партизанщиной.

После того как наши южные войска, подходившие к Ростову и Новочеркасску, откатились на несколько сот верст назад с жесточайшими потерями, приступ к возрождению Южного фронта должен был начаться с выяснения того, есть ли у руководящих работников армии единство оценки, единство метода, единство действий. На ряде совещаний ответственных работников всех армий Южного фронта испытания последних месяцев были подвергнуты критической оценке, и в результате этих совещаний были вынесены единогласно (в одном случае против одного голоса, в другом при двух воздержавшихся) резолюции, устанавливавшие тот факт, что методы военного строительства Советской власти получили проверку в тяжких испытаниях и неудачах и эту проверку выдержали; что в дальнейшем работа по возрождению и развитию Южного фронта требует не изменения начал военной политики, а, наоборот, их более последовательного, более систематического проведения.

Можно было опасаться, что на Украине, где обаяние победоносного революционного повстанчества держалось долго, трудно будет достигнуть необходимого единства в деле проведения начал регулярной армии. Но оказалось не так. На совещании коммунистической фракции украинского ЦИК и ответственных работников в Киеве единогласно была принята резолюция, признающая, что спасение Украины – в искоренении анархо-повстанчества и в создании правильных централизованных воинских частей по типу российской Красной Армии. [85] Те разногласия, какие имелись в нашей среде к моменту VIII съезда, сейчас совершенно изжиты. Многие недоразумения разъяснились в ходе вещей, отдельные предрассудки износились. С теми товарищами, которые, казалось, были отделены чуть ли не пропастью от «официальной» военной политики, мы работаем теперь рука об руку, и никому не приходит в голову вспоминать в практической работе о прежних разногласиях.

Установление этого полного единства методов военного строительства было уже само по себе серьезнейшей гарантией успеха работы по возрождению ослабленного Южного фронта.

Армии нуждались в пополнениях. Эти пополнения поступали за последние два месяца в достаточном числе не столько из мобилизованных новых возрастов, сколько из так называемых дезертиров. Я говорю «так называемых», ибо по существу дело идет о сотнях тысяч крестьян, которые ни откуда не дезертировали, а просто не являлись на призыв, потому что мы не успели захватить их ни нашей агитацией и организацией, ни репрессией. Планомерная борьба против уклонения при нажиме Деникина на южные губернии вызвала, как известно, могучий прилив уклонявшихся в ряды Красной Армии. Они приходили в прекрасном настроении, считали себя не дезертирами, а «добровольцами», стремились всячески загладить свою просрочку и дали нам уже десятки тысяч прекрасных солдат. Нет сомнения в том, что курс на «середняка» благотворно сказался и в этом факте.

Труднейшим вопросом являлось снабжение. Несомненно, что здесь многое было упущено вследствие крайне бесформенной постановки этого дела в центре. Под влиянием уроков событий мы сделали шаг вперед, сблизив бывшую чрезвычайную комиссию по снабжению Красной Армии с центральным отделом военных заготовок ВСНХ и с ЦУСом, распределительным органом военного ведомства. Это – шаг вперед на пути к созданию народного комиссариата военного снабжения со строго оформленным централизованным аппаратом и с таким же режимом суровой дисциплины, как и в военной организации. Пока еще этого нет. Центральный отдел военных заготовок работает далеко не с тем напряжением, не с той точностью, какие требуются. Но не сомневаюсь, что тов. Рыков, на котором лежит сейчас ответственность за дело военного снабжения, достигнет необходимых результатов. Известный успех сделан уже и сейчас. Мы знаем, что у нас есть, знаем, сколько расходуется, знаем, что получим завтра, и потому вполне уверены, что не потерпим краха в деле военного снабжения.

Одновременно совершалась напряженная работа в области упорядочения распределительного аппарата в воинских частях. Здесь остается еще достигнуть многого. Путь, какой проходит патрон, сапог, рубаха от тов. Рыкова до стрелка на линии огня, слишком долог. Этот путь необходимо сократить. Точность учета ни в каком случае не должна отражаться на быстроте, подвижности, маневроспособности снабженческого аппарата. Здесь необходимо развернуть такую же инициативу, как и в области оперативной. В конце концов успех не только в позиционной, но и в нашей затяжной маневренной войне на три четверти определяется качествами организации снабжения. Чтобы обеспечить победу над Деникиным, нужно создать такую комбинацию баз, транспортных средств, учетных и распределительных органов, чтобы красноармеец, наступая, был сыт, чтобы его не заедала вошь, чтобы на ноге его были портянка и сапог, чтобы винтовка его была вовремя вычищена и смазана. И в этом направлении сделан большой успех. Как в рамках всего советского государства мы маневрируем, перебрасывая лучших работников из других ведомств туда, где сейчас необходимее всего приложение усилий коммунистов, так и в рамках военного ведомства, на фронте, в отдельных армиях, мы учимся и учим временно перебрасывать лучших наиболее ответственных работников в такую отрасль, деятельность которой в данный момент важнее всего: из политических отделов армий, дивизий, из трибуналов мы временно перебрасываем работников в область снабжения, для того чтобы здесь заложить твердые начала учета и быстроты распределения.