Чтение онлайн

Б. Снабжение. Выпускались приказы о создании запасов продовольствия и о строгой отчетности за военное имущество и снаряжение.

B. Организация. Приказами предписывалась внутренняя структура организации отрядов.

Г. Моральное состояние. Издавались приказы о социалистическом соревновании между отрядами.

Д. Операции. Приказами каждому отряду предписывался определенный район для проведения операций. Специальные отряды, взводы и отдельные работники штаба полка выделялись для выполнения определенных заданий, также приказами назначались временные командиры особых оперативных групп.

При рассмотрении командных функций в партизанском движении четко прослеживаются две особенности. Первая – это отсутствие четкого распределения командных функций между различными уровнями структуры управления. Установленные каналы передачи приказов часто обходились, и порой высшее командование отдавало приказы непосредственно отрядам на низовом уровне, минуя несколько промежуточных уровней. Как отмечалось выше, основной причиной этого была необходимость быстрого и четкого выполнения наиболее важных приказов. По всей видимости, быструю передачу таких приказов нельзя было доверить сложной и в определенной мере запутанной структуре командования партизанами; однако частый обход промежуточных уровней порождал неуверенность среди командиров этих уровней и приводил к снижению чувства ответственности. Подобное положение дел отнюдь не является чем-то необычным для советской системы управления в целом, и порождаемые им негативные последствия в какой-то мере компенсируются использованием специального механизма контроля.

Вторая особенность тесно связана с первой и представляет собой стремление выпускать особые и порой очень подробные оперативные приказы, разработку которых при другой системе управления можно было доверить находящимся на местах командирам, лучше знакомым с местными условиями. Даже Центральный штаб, расположенный в Москве, не мешкая отдавал важные приказы отдельным отрядам, когда в этом была необходимость. Какое влияние это оказывало на проведение операций отдельными отрядами – трудно определить. Тут мы снова сталкиваемся с обычной в советской системе практикой ограничения сферы ответственности той или иной подчиненной структуры.

До сих пор обсуждение в основном касалось организационной структуры и порядка подчиненности в партизанском движении. Но руководство партизанами не могло осуществляться лишь за счет создания определенной организационной структуры и иерархии командования. Данное утверждение справедливо в отношении любых существующих в обществе структур, но к партизанскому движению оно относится в первую очередь в силу его особой природы и многообразия форм организации. Более того, как уже было отмечено, для доведения приказов часто использовались не соответствующие иерархии командования каналы даже тогда, когда партизанское движение набрало полную силу. Поэтому весьма важно подробно рассмотреть средства, с помощью которых советский режим обеспечивал исполнение своей воли.

В начале этой главы отмечалось, что во время Второй мировой войны существование новых технических устройств, таких как самолеты и радио, впервые в истории позволило превратить традиционно плохо поддающиеся контролю действия партизан в средство ведения войны, подконтрольное центральной власти. В предшествующих разделах уже не раз вскользь упоминалась роль авиации. Также упоминалось радио, несомненно сыгравшее ключевую роль в успехе партизан. На раннем этапе партизанского движения, созданного по территориальному принципу, на действиях отрядов и их моральном состоянии негативно сказывалось отсутствие радиосвязи с советской стороной. Выдающиеся партизанские командиры, А. Федоров и С. Ковпак, вспоминают об испытанной ими радости, когда им впервые удалось поймать транслируемые по радио сообщения; они дают понять, что отсутствие в отрядах радиоприемников было одним из главных препятствий для их успешных действий на ранних этапах [146] . Но даже когда в отрядах появились радиоприемники, они не могли наладить двусторонней связи с высшим командованием для получения инструкций и передачи просьб о поддержке с воздуха. Возможность запрашивать такие инструкции по радио, например, способствовала сохранению в сентябре 1941 года части партизанского отряда в районе Никополя, поскольку Москва дала согласие на рассредоточение отряда с тем, чтобы избежать атаки противника. Отсутствие надежного радиопередатчика даже при наличии в отряде радиоприемника, по всей видимости, стало причиной полного уничтожения одного из украинских партизанских отрядов в районе Новомосковска. Наличие надежного радиооборудования, несомненно, позволило уцелеть партизанам Крыма. Хотя большинство первых партизан не имели радио, его огромное значение было признано советским руководством уже на раннем этапе, на что указывает использование отрядов парашютистов, снабженных рациями, – пример, демонстрирующий прекрасный результат совместного использования двух новых технических средств. Можно смело утверждать, что начиная с зимы 1941/42 года партизанское движение почти полностью зависело от радио. Например, «кочующие» отряды, которые удавалось обеспечить мощными радиоприемниками и передатчиками, становились относительно независимыми и могли брать под свой контроль многие другие отряды. Небольшие отряды, имевшие слабое и ненадежное радиооборудование, находились в подчинении оперативных центров, одной из основных задач которых было сохранение мощных и постоянно действующих радиостанций.

Помимо широкого использования технических устройств, партизанское командование прибегало к нескольким особым методам контроля. Один из таких методов предполагал проведение многочисленных изменений в порядке подчиненности. Выше уже отмечалась такая сравнительно частая перетасовка, и она, по всей видимости, давала возможность заменить командование, которое становилось слишком влиятельным или выходило из доверия. Именно это произошло в случае, когда московские парашютисты были использованы в качестве средства для реорганизации партизанского движения в западных областях Белоруссии в середине 1942 года. Возможно, одной из причин предоставления Ковпаку полного контроля над всем регионом реки Припяти было желание заменить там неэффективную систему командования [147] . Помимо перетасовок в порядке подчиненности, проводилось назначение нужных командиров, которое приводило к тем же результатам – замене неэффективного управления более сильным и способным руководством или устранению источника неподчинения. Хотя невозможно привести статистические данные о заменах занимавших ключевые посты партизанских командиров, ясно, что таких командиров заменяли значительно чаще, чем того требовали потери или необходимость отвода на отдых. Хотя известны несколько случаев, когда высших офицеров отстраняли от командования или казнили, значительно большее число таких людей исчезало без видимых причин. Право режима отстранять партизанских командиров редко оспаривалось. Даже если существовала возможность открыто бросить вызов, офицер во многих случаях стремился не пользоваться ею, поскольку его семья находилась «в безопасности» на советской территории.

Власть центрального партизанского командования усиливалась за счет отправки штабных офицеров непосредственно в партизанские отряды. Как правило, это были офицеры связи, постоянно остававшиеся в одном отряде или оперативной группе, или осуществлявшие инспектирование специальные посланники, регулярно посещавшие отряды или оперативные группы, находящиеся в подчинении того или иного штаба. В одних случаях функцией таких офицеров являлась проводившаяся неожиданно проверка эффективности действий и морального состояния партизанского отряда, в других – передача специальных приказов штаба или сбор на месте важных для штаба сведений [148] . По всей видимости, отправка таких посланников осуществлялась воздушным транспортом. Вместе направляемые офицеры-инспекторы и постоянно находившиеся в отряде связные являлись глазами и ушами штаба в оккупированном районе и служили напоминанием о вездесущности централизованного контроля. Как правило, эти офицеры не играли важной роли в руководстве проводимыми отрядом операциями. Несколько иными, но столь же важными для создания у партизан впечатления о реальности вездесущности советской власти были редкие визиты высших руководителей партизанского движения и партии; они, по всей видимости, по времени обычно были приурочены к решающим моментам в ходе проведения партизанами своих операций.

Следует упомянуть и еще одно особое средство контроля. Часто отдельные партизанские командиры вылетали с оккупированной территории для консультаций со своим вышестоящим начальством. Время от времени проводились совещания партизанских командиров. Самое важное из таких совещаний состоялось в Москве в августе 1942 года; в списке его участников были такие партизанские командиры, как Емлютин, Ковпак, Сабуров и Шмырев (один из ведущих партизанских командиров в Белоруссии). Приписываемое этому совещанию послевоенными советскими источниками особое значение, по всей видимости, является попыткой показать важную роль Сталина, Хрущева и других высших партийных руководителей, присутствовавших на нем. Вместе с тем это совещание проходило в критический для развития партизанского движения период, и его основные решения были сразу доведены до собранных командиров партизанских отрядов. Видимо, главной целью этого совещания было повышение боевого духа партизанских командиров, у которых должно было сложиться впечатление о коллективной мощи их движения и заинтересованности советского режима в их деятельности, – но вместе с тем им давали понять, что они являются лишь исполнителями воли режима.

Аналогичные совещания, но в менее представительном составе проводились и в оккупированных регионах. Например, в конце весны 1942 года Емлютин собрал на совещание командиров крупнейших отрядов Брянской области. В следующем году большинство командиров партизанских отрядов Северо-Западной Украины были вызваны в штаб Ковпака для совещания с Коротченко и другими высшими руководителями [149] . С уверенностью можно утверждать, что чем ниже был уровень председательствующего на таком совещании руководителя, тем большее место уделялось на нем планированию и принятию конкретных решений; чем выше был уровень председательствующего, тем большее место занимали вопросы морального состояния и дисциплины.

В партизанском движении, как и во всей советской системе, влияние коммунистической партии было всеобъемлющим. Именно по этой причине очень сложно кратко сформулировать ее роль как контрольного органа. С одной стороны, сама советская система представляет собой коммунистическую партию – все остальное подчинено и является инструментом этой группы, которая официально проводит в жизнь принцип диктатуры. Но существуют и другие организации, создаются другие иерархические структуры, и любой изучающий эту систему может привести примеры, когда представитель партии при выработке решения терпел поражение от человека, номинально занимающего более низкое положение в партийной иерархии. Поэтому простые обобщения типа «кроме партии ничего не существует» и «партия всегда права» являются неприемлемыми.

Сам факт создания Центрального штаба и других органов партизанской командной структуры указывает на то, что пусть и в ограниченных пределах, но существовала властная иерархия, прямо не связанная с партией. Как отмечалось выше, создание этих органов в определенной степени представляло собой компромисс между интересами Красной армии и партии. Разумеется, высшие руководители партии – Сталин, Жданов, Маленков, Ворошилов, Хрущев, Пономаренко и Берия – оставались на самом верху и сохраняли свою верховную роль. Но нельзя говорить о существовании на этом уровне партийных интересов, как таковых, ибо эти люди коллективно или индивидуально представляли собой все властные элементы в советской системе. Если спуститься ниже, то можно обнаружить существование расхождения интересов и принадлежности к власти среди партизанского руководства. Второй эшелон партизанских руководителей, как и все коммунисты, номинально был обязан подчиняться дисциплине первичной партийной организации. На практике же это не имело значения, если кто-то мог обращаться к обладавшим властью людям за пределами первичной ячейки. Высшее партизанское руководство и даже командиры отдельных отрядов, пользующиеся доверием верховной власти, могли не опасаться принятия по отношению к ним мер со стороны первичных организаций, хотя формально они были обязаны соблюдать принятые этими органами процедурные нормы. Вместе с тем по меньшей мере в нескольких областях обкомы посылали в партизанские отряды проверяющих, наделенных полномочиями призывать к ответу партизанских офицеров за совершенные провинности и рекомендовать меры дисциплинарного взыскания. Но назначение и снятие с должности партизанских офицеров, вероятно, находилось в компетенции высших командных структур партизанского движения.