Чтение онлайн

Сказанное выше, пожалуй, является всем тем, что в ограниченных рамках этой главы можно сказать о роли партии в контроле за верхним эшелоном партизанского движения. Но на низовом уровне осуществляемый партией контроль проявлялся более конкретно, хотя и здесь он характеризовался рядом особенностей и нюансов. Как уже отмечалось, рядовой партизан – и даже офицер – в дисциплинарном плане должен был подчиняться первичной партийной организации. Дисциплинарные проблемы весьма широко трактовались первичной партийной организацией, которая могла не только призвать своих членов к ответственности за совершенные проступки или отклонение от политической линии, но и потребовать отчета за их действия в качестве бойцов партизанского отряда [150] . Партизанский офицер, готовый идти наперекор «указаниям» партии и добивавшийся успеха в выполнении задания, обычно не нес наказания, но человека, отвергнувшего указания партии и потерпевшего провал, ждал неминуемый крах.

Роль имевшейся в партизанском отряде партийной организации была особо важна для проведения политической работы среди местного населения тех районов, где не существовало территориальных партийных организаций или они оказывались слишком слабыми для выполнения такой задачи. В ряде случаев комиссарам партизанских отрядов поручалось наблюдать за проведением среди населения политической работы, в частности ведения пропаганды. Даже там, где существовали остатки территориальной партийной организации, партизанский отряд выполнял много задач, связанных с пропагандистской работой. Он получал материалы с советской стороны, размножал важные газетные статьи и распространял пропагандистские листовки, хотя, по всей видимости, решающую роль в определении содержания пропаганды играли территориальные партийные организации.

Существовали и многочисленные отклонения от представленной выше обобщенной схемы. Партийные организации целого ряда отрядов, в первую очередь состоявших из попавших в окружение красноармейцев и находящихся под командованием таких знаменитых командиров, как С. Ковпак и С. Гришин, не пользовались влиянием. Там, где территориальные партийные организации работали в тесном сотрудничестве с партизанами или где отряды возглавляли крупные партийные работники, партийные организации были намного сильнее. Во всяком случае, влияние существовавшей внутри отряда партийной ячейки на являвшихся членами партии рядовых партизан было сильнее, чем на офицеров.

Особо важной в этой связи, несомненно, была роль «младшего брата» партии, комсомола, осуществлявшего контроль за молодыми партизанами, среди которых было значительно больше комсомольцев, чем членов партии среди старших по возрасту партизан. Однако весьма сомнительно, чтобы комсомол оказывал существенное влияние на организацию партизан, исключением можно считать несколько отрядов, чье ядро составляли комсомольцы [151] .

Следует упомянуть еще об одной особенности во взаимоотношениях партии с партизанами. Если партизанское движение отчасти и представляло собой инструмент в руках партии, то эффективность деятельности, а подчас и само существование партийных организаций на оккупированной территории часто зависело от партизанских отрядов. Это относится ко многим территориальным партийным организациям, которые сумели сохраниться лишь после присоединения к партизанским отрядам. Многие райкомы партии, в особенности на отторгнутой в 1939 году от Польши территории, были восстановлены партизанскими отрядами. Как отмечалось выше, способом воссоздания обкомов партии в областях Западной Украины являлась отправка туда секретарей обкомов в качестве командиров крупных партизанских отрядов.

Уже было отмечено, что НКВД являлся одним из инициаторов создания территориального партизанского движения. В целом его влияние на партизанское движение значительно снизилось после крупных поражений 1941 года. Тем не менее важная роль таких людей, как Сергиенко, который был народным комиссаром внутренних дел Украины и вторым человеком в руководстве партизанского движения, и его соратника по работе в НКВД Украины, Строкача, возглавлявшего Украинский штаб партизанского движения, наводит на мысль, что влияние НКВД на высшем уровне оставалось довольно сильным. На других уровнях оно было различным. Пожалуй, наиболее сильным оно было в южной части Брянской области, где начальником Орловского штаба партизанского движения был секретарь обкома Матвеев, являвшийся «старым чекистом», а командиром оперативной группы в тылу у немцев был Емлютин, занимавший пост начальника областного отдела НКВД. В этом же регионе высокопоставленный офицер НКВД из Киева Сабуров был командиром одного из крупнейших партизанских отрядов на раннем этапе и в дальнейшем продолжал играть важную роль в партизанском движении на Украине. Не вполне ясно, какое влияние НКВД оказывал в Белоруссии. Начальник штаба партизанского движения Калининского фронта Бельченко, игравший важную роль в одной из частей Белоруссии, был офицером НКВД. Тот факт, что Л. Цанава, который одно время являлся высокопоставленным представителем НКВД в Белоруссии, получил возможность написать историю партизанского движения этого региона, также свидетельствует о тесной связи НКВД с партизанами.

На низовом уровне осуществляемый НКВД контроль был не столь всеобъемлющим, но зато более ощутимым. Каждый штаб, каждая оперативная группа, каждый отряд имел особый отдел, представлявший интересы НКВД. Имеющиеся сведения указывают на то, что особые отделы были наиболее четко организованными элементами в партизанской структуре. Особые отделы при фронтовых штабах являлись частью аппарата НКВД в составе командования фронтов. Особые отделы партизанских отрядов и оперативных групп при территориальных штабах, наоборот, напрямую подчинялись Народному комиссариату внутренних дел соответствующей союзной республики.

Осуществляемый НКВД контроль, по всей видимости, был весьма строгим в обоих случаях, но значительно больше известно об осуществляемом республиканскими НКВД контроле на более поздних этапах войны. Цитата из краткой записи допроса партизана, захваченного в плен немцами в августе 1944 года, четко характеризует основные функции особого отдела: «Задачей особого отдела является наблюдение за личным составом и за людьми вне отряда, которые могут помешать его действиям. Помимо этого особому отделу поручено бороться со шпионами. Особым отделом руководит «комендант» штаба (отряда). Он является командиром «комендантского» взвода, в составе которого от двадцати пяти до тридцати человек. Такой же «комендантский» взвод имеется в каждом батальоне (отряда). Под руководством особого отдела осуществляется сбор разведывательных сведений для отряда и батальонов. В районе проведения операций осуществляется вербовка агентов среди гражданского населения».

Из этой цитаты и других материалов становится ясно, что особый отдел выполнял две основные функции. Одна из них – сбор разведывательной информации, вторая – поддержание на должном уровне безопасности и политического контроля внутри отряда. Выполняя эту функцию, особый отдел действовал в качестве секретного аппарата внутри открытой системы контроля. В обычных обстоятельствах он, по всей видимости, не вмешивался в процесс осуществляемого командиром, комиссаром и другими офицерами руководства операциями и личным составом, но постоянно следил за ними и рядовыми бойцами отряда и был готов вмешаться в случае появления тенденций к неподчинению или небрежности в выполнении приказов режима [152] . Кадры НКВД прекрасно справлялись с выполнением этой функции, поскольку представляли собой особую группу, своего рода элиту, независимо организованную, с мнением которой при решении важнейших вопросов в конечном счете приходилось считаться различным командирам, осуществлявшим непосредственное руководство партизанами [153] .

В любом случае ясно, что особые отделы находились в зависимости от командной структуры НКВД, которая пересекалась с командной структурой партизанского движения лишь на высших уровнях, и не подчинялись командирам отрядов, а иногда даже стояли выше их. Таким образом, в каждом партизанском отряде имелся контрольный орган, который в обычных обстоятельствах был второстепенным по важности, но в условиях кризиса можно было рассчитывать, что он станет исполнителем воли советского режима.

Об основной роли Красной армии в управлении партизанским движением уже было сказано. По сравнению с партией, чье присутствие ощущалось повсеместно, но чью роль в управлении партизанами трудно точно определить, и НКВД, игравшим важную, но тайную роль, полномочия Красной армии были четкими и ясными. Партизанам, действовавшим в зоне проведения ею своих операций, армия могла отдавать приказы о выполнении задач военного характера и требовать четкого исполнения таких приказов. Как правило, части Красной армии строили свои взаимоотношения с партизанами через созданные фронтовые штабы партизанского движения и подчиненные им командные партизанские структуры, но, как отмечалось выше, на ранних этапах партизанского движения многие важные отряды находились в непосредственном подчинении командованию Красной армии. Даже на более поздних этапах войны иногда происходило нечто подобное, когда части Красной армии оказывались в непосредственной близости к партизанским отрядам. По всей видимости, авторитета и могущества Красной армии было вполне достаточно, чтобы командиры партизанских отрядов четко выполняли полученные приказы. Во время отступления немцев с советской территории, в особенности на Западной Украине, заметно увеличилось количество случаев прямого подчинения партизанских отрядов командованию Красной армии; иногда партизанские отряды принимали непосредственное участие в важных тактических операциях Красной армии, таких, например, как форсирование рек. Известны также случаи, когда партизанские отряды на время включались в состав частей Красной армии.

Помимо этих общих разновидностей руководства Красная армия обладала специальным средством проверки и контроля партизанских отрядов. С самого начала войны командование Красной армии часто направляло в тыл противника особые десантные подразделения, которые иногда продвигались на сотни километров в глубь оккупированной территории. Роль таких подразделений в возрождении партизанского движения зимой 1941/42 года уже рассматривалась. В последующие годы их важность уменьшилась, но они продолжали выполнять специальные задания, такие, например, как сбор разведывательной информации и уничтожение важных объектов. При выполнении этих задач им приходилось вступать в непосредственный контакт с партизанами, а иногда и соперничать с ними, поскольку таким группам поручались задания, выполнить которые партизанам не удавалось. Они являлись для Красной армии источниками информации о реальном положении дел в партизанском движении и вместе с тем способствовали снижению зависимости военных от партизан.