Чтение онлайн

Н. С. Хрущев и армия

Отношения Хрущева и армии никогда не были хорошими. На них лежала тень громадного сокращения Вооруженных Сил страны. При очевидной вынужденности этого решения, вызванного невозможностью держать армию фактически военного времени (на 1 марта 1953 г. в штате армии числилось 5 396 038 человек)17, ясно, что сокращение в течение 1955-1958 гг. в три этапа Советской Армии на 2 140 тыс. военнослужащих больно ударило по судьбам офицерского корпуса. Сокращение в основном затронуло боевые части, органы управления, военно-учебные заведения, промышленные и ремонтные предприятия.

Это сокращение породило брожение в армии. Офицеры вспоминали о начале Отечественной войны и говорили в своем кругу: «Как бы нам не досокращаться, как в 1941 году». Прослуживших много лет офицеров выбрасывали в гражданскую жизнь без профессии, без пенсии, даже без возможности найти работу. Как информировал в июне 1956 г. ЦК КПСС маршал И. С. Конев, «в Одесской области... до сих пор не трудоустроено 329 офицеров, уволенных из армии в прошлом году, из них 120 человек не имеют права на пенсию»18 Положение не улучшилось и спустя два года. КГБ сообщал в «инстанцию», что при перлюстрации писем военнослужащих Забайкальского военного округа только за одну неделю — с 10 по 17 февраля 1958 г.— было выявлено более ста писем офицеров, в которых содержалось осуждение и самого сокращения Вооруженных Сил. и того, как оно происходило. Вот одно из самых типичных писем:

«Уже который раз мы находимся под страхом этих мероприятий, но теперь не миновала нас и эта кампания. Наша дивизия расформируется. Из нашего полка (пока по слухам) останется всего 5 человек, то есть почти все будут уволены в запас... Мы, надо сказать, одеты и обуты, но ты бы посмотрела, как у нас демобилизуются офицеры, у которых по 2-3 детей,— ни одежды, ни денег, ничего нет, и увольняют без, пенсии, не хватает 1,5-2 лет. Настроение у всех ужасное. Сейчас просто повальная демобилизация. К чему бы это?..»19

Массовые сокращения осложняли управляемость армии. Из нее уходили массами молодые офицеры, недавние выпускники училищ, боявшиеся связывать свою судьбу с армией; газеты радостно печатали репортажи о том, как бензорезами уничтожают новейшую авиационную технику; солдаты и сержанты криками «ура» встречали очередные сообщения о планируемом сокращении армии, надеясь на скорую демобилизацию; в армии падала дисциплина.

Поддержка лично Хрущева на июньском (1957 г.) Пленуме ЦК самым популярным советским военачальником — маршалом Г К. Жуковым продемонстрировала партийному руководству потенциальную возможность армии вмешиваться в политическую жизнь страны. Жуков стал, сам того не подозревая, опасен Хрущеву. История повторилась. Только теперь не Сталин, а Хрущев постарался избавиться от Жукова, заменив его бесцветным Малиновским.

Однако это дополнительно осложнило отношения Хрущева с офицерским корпусом. Дом Жукова стал своего рода центром антихрущевской оппозиции в армии — оппозиции не столько политической, сколько нравственной. Жуков, скорый на язык, не подбирал выражений для оценки нового руководства Министерства обороны; министра он называл подхалимом, человеком угодничающим, то есть таким, «какие сейчас и нужны». Малиновский, по мнению Жукова, «предоставил свободу действий начальнику Главного политического управления генералу армии Голикову, а последний разваливает армию». Доставалось и армейским политработникам. «В газете "Красная звезда",— продолжал Жуков,— изо дня в день помещают статьи с призывами поднимать и укреплять авторитет политработников и критиковать командиров. В результате такой политики армия будет разложена»20 Стоит ли говорить, что Жукова постоянно подслушивали — при Хрущеве это делалось не хуже, чем при Сталине,— и так же регулярно доносили на него Первому секретарю ЦК КПСС.

Опальный маршал считал неразумным вкладывать огромные деньги в освоение космоса, его раздражали и богатые подарки, которые вручали иноземным визитерам. В этом случае он был готов даже добром помянуть Сталина, который, по словам Жукова, больше чем книгу с собственным автографом никому не дарил.

Особая тема — отношение Жукова к истории войны. Собственно, историей-то Великая Отечественная война к этому времени еще и не стала. Многие «действующие лица» войны тогда были политическими деятелями, и на страницах официальной историографии войны, в первых мемуарах, которые начали издаваться, история войны служила полигоном для выяснения отношений21 Ярким примером тому служит использование Хрущевым военных воспоминаний в «секретном докладе» на XX съезде КПСС.

Впрочем, Хрущев именно использовал историю Великой Отечественной войны для своего личного прославления, может быть, в ней отразилось его собственное понимание войны, где самыми важными представлялись те события, участником которых ему пришлось быть. А это в общем-то понятное желание ветерана приобретало в руках тогдашней пропаганды, учитывая его место в стране, уродливые и комичные формы. Достаточно сказать, что в изданных в 1961 г. трех томах «Истории Целикой Отечественной войны», рассказывающих о событиях с начала войны до Курского сражения 1943 г., имя Хрущева — в войну члена Военного совета фронта — упоминается на 96 страницах, Верховного Главнокомандующего Сталина — на 85, маршала Рокоссовского — на 16, другого командующего фронтом — Конева — на 10, а Жукова — на 11.

Нетрудно представить отношение к такой истории Жукова. «Лакированная эта история,— говорил Жуков в кругу близких ему людей.— Я считаю, что в этом отношении описание истории хотя тоже извращенное, но все-таки более честное у немецких генералов, они правдивее пишут. А вот у нас история Великой Отечественной войны абсолютно неправдивая»22 И Жуков по-своему продолжал борьбу с Хрущевым: «...а самое главное умалчивается. Он же (Хрущев.— Авт.) был членом Военного совета Юго-Западного направления. Меня можно ругать за начальный период войны. Но 1942 год --- это не начальный период войны. Начиная с Барвёнкова, Харькова до самой Волги докатился. И никто ничего не пишет. А они вместе с Тимошенко драпали. Привели одну группу немцев на Волгу, а другую группу — на Кавказ. А им были подчинены Юго-Западный фронт, Южный фронт. Это была достаточная сила»23 Жуков высказался и по другой теме, тщательно замалчивавшейся официальной советской историографией,— о роли союзников: «Вот сейчас говорят, что союзники нам никогда не помогали... Но ведь нельзя отрицать, что американцы гнали нам столько материалов, без которых мы бы не могли формировать свои резервы и не могли бы продолжать войну... Получили 350 тысяч машин, да каких машин! ...У нас не было взрывчатки, пороха. Не было чем снаряжать винтовочные патроны. Американцы по-настоящему выручили нас с порохом, взрывчаткой...»24

27 июля 1959 г. было принято Постановление Совета Министров СССР о пенсиях военнослужащим и их семьям. Оно вызвало новый взрыв недовольства в армии: пенсии сократили, возможность выслужить военную пенсию затруднили. Напомним, что это решение принималось в условиях продолжавшегося сокращения Вооруженных Сил. Пенсии разрешалось платить только при достижении 40 лет. Напомним, что со времени окончания Великой Отечественной войны прошло всего 14 лет. Таким образом, большинству офицеров, начинавших службу с войны, было к этому времени меньше сорока. «Но дослужиться до этого срока не дадут»,— говорили они в своем кругу.

Массовое недовольство офицерского состава выразилось в призывах бастовать, завалить ЦК письмами и, как предлагал один офицер-десантник, написать письма протеста и во время дивизионных учений офицерам бросить их с воздуха. Вспоминали Сталина и то, что «всем помогаем — Египту плотины строим, Ирану помогаем, а себя ремнями подтягиваем». Были раздражены и военные пенсионеры-отставники, у которых в одночасье пенсии стали меньше25.

В августе того же 1959 г. скончался генерал Крюков — тот, который был близок маршалу Жукову в годы войны, за что и поплатился вместе со своей женой, великой певицей Лидией Руслановой, арестом и ссылкой. На поминках по нему, устроенных Руслановой, были и Жуков, и Буденный. Оба ругали это постановление. Жуков добавил к тому же, что если бы он был министром, то не допустил бы его принятия26.

В сентябре 1959 г. СССР выступил на пленарном заседании XIV сессии Генеральной Ассамблеи ООН, внеся Декларацию о всеобщем и полном разоружении. Это была программа, предусматривавшая сокращение за сравнительно короткий срок, уже на первом этапе, вооруженных сил трех стран — СССР, США и КНР — соответственно до 1 700 тыс. человек, Англии и Франции — до 650 тыс. для каждой из стран. На втором этапе предполагалось сократить вооружения и военную технику, на третьем — уничтожить все виды ядерного, ракетного, химического и биологического оружия. Вся эта программа должна была быть реализована, согласно советским предложениям, за 4 года. Хотя она и получила одобрение в резолюции от 20 ноября 1959 г., нетрудно было увидеть ее идеалистический, наивный расчет: нереалистично было заставить разоружиться не только США, но и Китай, ощутимо удалявшийся от СССР, Англии и Франции, имевших самостоятельную политику, свои амбиции27