Советское военное чудо 1941-1943. Возрождение Красной Армии
Шрифт:
Но еще важнее то, что качество стратегических резервных соединений, находящихся в 1943 году под прямым управлением Ставки, особенно наземных подвижных и воздушных, почти удвоилось по сравнению с 1941 и 1942 годами. Ставка по большей части использовала эти резервы либо для проведения стратегических оборонительных или наступательных операций все более крупных масштабов, либо для усиления уже идущих стратегических наступлений. Например во время стратегической обороны под Курском Ставка использовала соединения РВГК для создания глубоко эшелонированной стратегической обороны, для предоставления подкреплений обороняющимся фронтам во время наступления вермахта и для создания ударных групп с целью проведения их силами собственных контрнаступлений и наступлений. Впоследствии, уже осенью, она использовала резервы в первую очередь для усиления фронтов, наступающих к Днепру и за него. [161]
161
Например, перед Курской битвой Ставка скрытно перебросила с Северо-Западного и Северо-Кавказского фронтов девять армий и развернула их занять стратегическую оборону в районе между Москвой и Ворошиловградом. Семь из них немецкая разведка так и не обнаружила. Кроме того, она перебросила и пополнила 3-ю гвардейскую, 4-ю и 5-ю гвардейскую танковые армии, использовав 5-ю гвардейскую танковую армию на более поздних этапах обороны Курска, а все три — в качестве авангарда своих последующих наступлений бок о бок с 1-й и 2-й танковыми армиями, которые участвовали в обороне Курска. И наконец, она ввела 5-ю гвардейскую и 5-ю гвардейскую танковую армии из состава Степного фронта в бой в полосе Воронежского фронта сначала с целью остановить наступление вермахта на последнем этапе своей стратегической обороны, а в начале августа — в качестве авангарда наступления на Белгород и Харьков.
После того, как развернулось наступление на Белгород-Харьков, Ставка придала в подкрепление атакующим фронтам 47-ю и 4-ю гвардейскую танковую армии из своего резерва для усиления атаки, защиты флангов и отражения немецких контратак. Кроме того, осенью 1943 года Ставка подкрепила усилия свои* фронтов, действующих вдоль Днепра и за Днепром, девятью общевойсковыми и двумя танковыми армиями, одним кавалерийским и двумя танковыми корпусами и тремя кавалерийскими дивизиями из РВГК. Дальнейшие подробности по Курс кон битве см.: Glantz, Soviet Military Intelligence in War, 172-284; ami Glantz and House, The Battle of Kursk.
В целом достигнутые Красной Армией в июле 1943 года поразительные успехи в обороне под Курском и ее успешные наступления все возрастающей глубины в конце лета и осенью 1943 года являлись прямым результатом умелого использования Ставкой своих увеличившихся стратегических резервов.
ОПЕРАТИВНОЕ ИСКУССТВО
Советские военные теоретики рассматривали оперативный уровень войны как важное связующее звено между тактикой и стратегией. Поэтому они считали, что лишь «оперативное искусство» может превратить тактические успехи в стратегические победы. В рамках этого определения способность Красной
Армии успешно обороняться во время проведения немцами операций «Барбаросса», «Блау» и «Цитадель», а после этого проводить собственные стратегические наступления напрямую зависела от способности действующих фронтов и армий проводить эффективные оборонительные и наступательные операции на оперативном уровне. [162]
Самый лучший из многих способов проанализировать эффективность операций фронтов и армий Красной Армии — это изучить их размах и масштаб, а также приемы, применяемые при проведении этих операций командующими фронтами и армиями, особенно применение ими оперативного маневра. Совершенно очевидно, что командующие фронтами и армиями прошли в 1941 и 1942 годах суровую школу ведения как оборонительных, так и наступательных операций-ив конечном итоге смогли использовать этот опыт, чтобы в 1943 году действовать намного эффективней.
162
В «Военном энциклопедическом словаре» (М.: Воениздат, 983,514) дается следующее определение оперативного искусства: «Это составная часть советского военного искусства, охватывающая ведение общевойсковых (общефлотских), совместных i самостоятельных операций (боевых действий) объединениями различных родов вооруженных сил». Хотя это определение относится к последнему времени, Александр Свечин и другие советские военные теоретики создали данную концепцию еще в конце: 20-х годов, а их последователи значительно отточили ее перед «иной. См. Harold S. Orenstein, ed. and trans., The Evolution of Soviet Operational Art, 1927-1991: The Documentary Basis, volume 1: Operational Art, 1927,1964 (London: Frank Cass, 1995).
Оборонительные операции. Во время летне-осенних кампаний 1941 и 1942 годов оборонительные операции против войск вермахта, проводящих операции «Барбаросса» и «Блау», действующие фронты Красной Армии вели под руководством Ставки или Главного командования, в то время как армии делали это под руководством либо Ставки, либо фронтового управления. Поскольку все эти операции были «вынужденными» в том смысле, что представляли собой реагирование на наступления вермахта, и поскольку все они являлись составной частью руководимой Ставкой стратегической обороны, то по размаху и масштабам они могли до полной неразличимости сливаться со всеохватывающими стратегическими оборонительными операциями. Фактически только операции, независимо организованные командованием фронтов и армий, носили наступательный характер. [163]
163
Сюда входят такие операции, как контрудары Северо-Западного фронта у Сольцов и Старой Руссы в июле и августе 1941 ода, контрудар Калининского фронта под Калининым в октябре 1942 года и наступления Западного фронта около Ржева и Киздры в июле и августе 1942 года.
В целом оборона фронтов и армий в первые месяцы войны была слабой и оставалась такой большую часть 1941 года. В 1942 году она стала прочнее, что проявилось в нескольких важных моментах. Например, летом и осенью 1941 года фронты и армии в общем проводили оборонительные операции на фронте шириной соответственно в 300-500 километров и 70-120 километров. Глубина этих операций варьировалась в зависимости от глубины продвижения вермахта и, как правило, определялась либо дальностью отхода, либо глубиной, на какую были уничтожены соответствующие фронт или армия. [164]
164
Например, в ходе Киевской оборонительной операции вермахт уничтожил в сентябре Юго-Западный фронт, а в октябре, в оде Вязьминской и Брянской оборонительных операций — основную часть Западного и Брянского фронтов. Кроме того, в конце июня — начале июля во время первоначальных приграничных сражений в Белоруссии он уничтожил 3-ю, 4-ю и 10-ю армии Западного фронта, а в августе во время оборонительной операции под Уманью погибли 6-я и 12-я армии Юго-Западного Южного фронтов.
С другой стороны, возросшая численность и сила Красной Армии летом 1942 года позволила ее фронтам и армиям проводить оборонительные операции на несколько уменьшенном фронте в 250-450 и 50-90 километров соответственно. В 1942 году глубина этих оборонительных операций вновь простиралась до глубины стратегического отступления или же до той глубины, на какую бывала уничтожена соответствующая армия — хотя такая жестокая судьба постигла в этом году уже меньшее число армий. [165]
165
Советские, а в более недавние времена и российские историки утверждали, что летом 1942 года Красная Армия не потеря-а никаких армий. Однако во время июльского отступления под натиском немецких войск проводящих операцию «Блау» 28-я, 3-я -я, 40-я и несколько других армий Юго-Западного фронта были о сути уничтожены или понесли сильный урон, а в августе к)го-западу от Ржева была уничтожена 39-я армия Калининского фронта. См. Glantz, Forgotten Battles, vol. 3.
Когда же в 1943 году Красная Армия стала еще сильнее, а у ее фронтов и армий появилась возможность заранее планировать стратегические оборонительные операции, фронты и армии смогли сосредотачивать свои силы на все более узких участках, таким образом повысив прочность и гибкость своей обороны. Явным исключением из этого правила стала оборона, проводимая в феврале-марте 1943 года Центральным, Воронежским и Юго-Западным фронтами-так как в данном случае три атакующих фронта вынудило перейти к обороне внезапное и мощное контрнаступление вермахта в Донбассе и контрудары западнее Курска. Поэтому три фронта, проводившие эти оборонительные операции, вели их на широких участках фронта, как вели их другие фронты в 1941 и 1942 годах, и силами тех войск, какие оказались под рукой или подкреплений предоставленных Ставкой.
Однако в июле 1943 года под Курском возросшее время для составления планов дало возможность участвующим в стратегической обороне фронтам и армиям провести хорошо подготовленные оборонительные операции на намного более узких участках, чем раньше. Во время обороны Курского плацдарма фронты и армии защищали участки в 250-300 километров и
40-70 километров соответственно, находились в обороне лишь считанные дни и отошли на значительно меньшую глубину. Поэтому оборона Красной Армии под Курском послужила образцом для последующих оборонительных операций, проводимых фронтами и армиями на дальнейших этапах войны.
Наступательные операции. Весь 1941 год и большую часть 1942 года советские фронты и армии проводили оборонительные операции либо в контексте стратегических наступательных операций, организованных Ставкой силами одного нескольких фронтов (таких, как наступление на Смоленск в августе и наступление под Москвой в январе-апреле 1942 года), либо отдельно по указанию Ставки (наступление Северного фронта на Сольцы в августе, [166] наступление Волховского фронта на Любань в январе 1942 года и наступление Южного фронта в направлении Барвенково и Лозовой в январе 1942 года). Большинство наступлений, проведенных фронтами и армиями летом и осенью 1941 года, носили случайный характер — но со временем, когда Красная Армия увеличилась в численности, а командующие фронтами и армиями приобрели больший боевой опыт, они стали намного более сложными и эффективными.
166
Наступление на Сольцы 14-18 июля 1941 года имело ограниченный характер. Оно не планировалось и не могло планироваться заранее, поскольку явилось оперативной реакцией командования Северного фронта на чересчур самоуверенное и неосторожное продвижение 56-го армейского корпуса Манштейна. Основную роль в операции сыграли находящиеся в этом районе резервы фронта (70-я и 237-я стрелковые дивизии); Ставка в ее проведении никакого участия не принимала. (Прим. ред.)
Во время тех немногих наступлений, которые Красная Армия провела летом 1941 года, ее фронты и армии наступали в полосе соответственно от 90 до 250 километров для фронтов и от 20 до 50 километров для армий, и продвигались на глубину до 50 километров. [167] А во время крупномасштабного наступления под Москвой с декабря 1941 года по апрель 1942 года атакующие войска наступали на полосе 300-400 километров для фронта и от 20 до 80 километров для армии, имея конечную.цель на глубине соответственно в 120-250 и 30-35 километров, до которых им полагалось добраться за шесть-восемь дней. [168] Хотя достичь этих целей им не удалось, все же советские войска добились беспримерного продвижения вперед, прежде чем немцы остановили их наступление. [169]
167
Например, в ходе наступления в августе на Старую Руа s Северный и Северо-Западный фронты атаковали противника на участках фронтом 90 и 130 километров соответственно, и хотя атака первого сразу же захлебнулась, последний продвинули на 50 километров, прежде чем был отброшен немецкими контратаками. Тогда же под Смоленском Западный, Резервный и Брянский фронты наступали на участках фронтом соответствен но в 250, 100 и примерно 150 километров, продвинувшись па более ограниченную глубину прежде чем их вынудили отойти. Однако во время Смоленского наступления 24-я армия Резервного фронта продвинувшись примерно на 25 километров, взяла Ельню и удерживала ее до начала октября.
168
Строков. История военного искусства, 391.
169
Правый фланг Западного фронта, наступавший к северу от Москвы, прежде, чем его остановили, продвинулся в декабре на 38-90 километров, а его наступающий к югу от Москвы левый фланг — от 30 до почти 200 километров. В январе же весь Западный фронт продвинулся на 60-120 километров.
Поскольку во время первой зимней кампании фронты и армии имели склонность распылять свои атакующие войска на широком фронте, ослабляя тем самым силу и воздействие своих ударов, Ставка в начале января приказала командующим всех уров-. ней сосредотачивать войска на более узких участках главного удара, образуя ударные группы. [170] После этого фронты должны были наносить главные удары на участках прорыва шириной в 30 километров, а армии — на участках прорыва шириной в 15 километров. Это повысило оперативную плотность артиллерии на участках главного удара фронтов и армий с семи до 12 орудий и минометов на километр фронта в 1941 году и до 45-65 орудий и минометов на километр фронта в 1942 году. [171]
170
Полный текст Директивного письма Ставки № 03 от 10 января 1942 года см. в: В. А. Золотарев (ред.). Ставка ВГК: Документы и материалы. 1942 — Русский архив: Великая Отечественная, 16-5 (1) М.: Терра, 1996,33-35 (далее цитируется как Золотарев, «Ставка ВГК. 1942», с указанием надлежащих страниц); А. Радзиевский, «Прорыв обороны в первом периоде войны» // ВИЖ, № 3 (март 1972), 17-18.
171
А. А. Строков (ред.). История военного искусства. М.: Boeниздат, 1966, 390-391.