Чтение онлайн

Кроме того, Марит выросла с тремя братьями — архитектором, лодочным мастером и подледным ныряльщиком, — и, если верить тому, что рассказывали о ней в Рейкьявике, сама понемногу владела всеми тремя ремеслами.

Мы с Хансеном долго ломали голову над этим путешествием. По нашему плану мы должны были ежедневно проходить по суше двадцать километров. В таком темпе мы могли обогнуть главный остров Шпицбергена чуть меньше чем за три месяца, а это означало марш протяженностью в тысячу семьсот километров.

В расчетах мы намеревались опираться на записи Норденшёльда 1873 года и на приблизительный набросок Фритьофа Нансена 1896 года; хорошие копии того и другого имелись у Марит.

Разумеется, мы понимали, что начало августа — уже несколько поздний срок для экспедиции во льды, но все же решились. Время поджимало. Через несколько месяцев Скотт и Амундсен должны были сойтись в поединке — правда, на Южном полюсе, — а поскольку Антарктида не оставляла места для третьей команды, нашей официальной целью стало уйти на север и там искать славы и чести.

Шпицберген был одиноким белым пятном на карте, которое только и ждало исследователей. Мы хотели стать первыми, кто нанесет на карту береговую линию острова, — до сих пор это не удалось никому.

Если бы нам удалось, воспользовавшись картографическими знаниями Марит, составить пригодную карту острова, мы смогли бы продать ее венскому картографическому издательству «Борених и Заутер», которое в значительной степени финансировало нашу экспедицию. А поскольку карта должна была выйти уже в следующем году, нам необходимо было отправиться в путь именно сейчас.

Еще несколько месяцев назад мы почти отказались от своей мечты: в те дни за государственные средства на подобные предприятия приходилось ожесточенно бороться. Но благодаря воодушевлению Хансена и его убежденности в успехе путешествия нам удалось уговорить обоих издателей на более высокий аванс, чем обычно.

Их, правда, по-прежнему занимал вопрос, почему руководство арктической экспедицией следует поручить молодому, неопытному врачу. Однако Хансен сумел убедить их, что со мной они сделали лучший выбор: я найду для команды нужных людей. И они заплатили.

Остальные деньги были взяты из моего личного состояния, которое я целиком вложил в подготовку проекта. На них мы купили лучшие сани и наняли Гарпуна с его восемнадцатью ездовыми собаками.

Во время плавания «Скагеррака» по северным водам Гарпун постоянно заставлял животных двигаться, но уже скоро им предстояло тянуть сани по льду.

Корабль снова провалился в ложбину между волнами, и к горлу опять подступила тошнота. У носа взметнулась пена. За ней лежала ледяная безлунная ночь. Когда ветер усилился, я накинул непромокаемую куртку.

С каждым метром, который корабль прокладывал сквозь волны, мое сердце билось все быстрее.

Скоро мы достигнем берега Шпицбергена — завтра, самое позднее послезавтра. Тогда мы останемся одни, и начнется наша борьба за выживание в схватке с природой.

Все новые книжки тут: Торрент-трекер и форум «NoNaMe Club»

ГЛАВА 8

На следующий вечер, пока мужчины топали по палубе, ставя дополнительный парус, я сидел в своей каюте и писал Кати Блум в Вену очередное письмо.

После каждого абзаца я смотрел на маленькую фотографию — словно она сидела напротив меня со своими большими миндалевидными карими глазами, сияющей улыбкой и высоко уложенными волосами. Даже если бы я написал ей это тысячу раз, она все равно не поняла бы, как сильно мне ее не хватает.

Что бы я отдал за то, чтобы снова, как всего несколько недель назад, быть рядом с ней — на диване перед камином.

Мой взгляд терялся за иллюминатором, в серой морской мгле, терзаемой штормом. Над волнами плясал огонек свечи, рядом проступало отражение молодого мужчины с печальными глазами и тонкими черными волосами, зачесанными на косой пробор.

Хотя я отрастил бороду, я все равно не походил на остальных участников экспедиции и по-прежнему выглядел венским врачом из отцовской практики — слишком молодым и слишком неопытным для этих широт.

Сомнения вновь подступили ко мне.

Справлюсь ли я с этой задачей?

Я отвернулся от отражения, которое с каждым разом тревожило меня все сильнее.

Довольно фантазий!

Я поставил подпись на бумаге — размашистую, с несколькими завитками, — запечатал письмо в конверт и положил его к остальным, на деревянный сундук.

Снова послышался топот мужчин на палубе. Команды звучали резко и отрывисто. Экипаж «Скагеррака» состоял из суровых людей, которых мне было трудно понять.

Прежде всего — капитан Андерсон: старый морской волк, но при этом глубоко религиозный человек, проведший на море больше лет, чем на суше. С ним были рулевой, механик, ледовый лоцман, парусный мастер, провиантмейстер и четверо матросов.

До сих пор мне удалось немного ближе познакомиться только с доктором Трэвисом, судовым врачом, — британцем невероятной образованности. В своей каюте он держал небольшую библиотеку, из которой время от времени позволял мне брать книги, чтобы скоротать долгие ночи.

В конце концов я захлопнул письменное бюро и спустился палубой ниже, к собакам. В загоне пахло соломой, калом и мочой. Животные с печальными глазами терпели бесконечные подъемы и провалы волн.

Я знал, что они чувствуют. Их вид разрывал мне сердце — сильнее даже, чем тоскливое поскуливание. Долгое плавание наверняка было для них тяжким испытанием.

Когда дверь распахнулась и Гарпун спустился по лестнице с ведром собачьих галет, они мгновенно умолкли.

Гарпун, примерно моих лет, был порывистым парнем, от одного присутствия которого у меня всякий раз пробегал холодок по спине. Как обычно, норвежец смерил меня своим ледяным взглядом.

Неужели он не умеет смотреть иначе?

Я ненавидел это выражение лица не меньше, чем его склонность к пьянству, ругани и азартным играм. Но в Тромсё мы не смогли найти охотника опытнее — по крайней мере, Хансен был в этом убежден.

На меня, однако, Гарпун производил иное впечатление. Он был бледен, казался изможденным и часто кашлял в носовой платок, словно уже слишком долго жил на дурной пище.

И все же я хотел довериться чутью Хансена: тот считал, что нашел подходящего человека для собак.