Чтение онлайн

Я, помню, отметила про себя, что эта барышня одета явно не по погоде. Своеобразное одеяние и хрипотца в голосе не позволяли определить на глаз её возраст. Она могла быть и юной девушкой, и взрослой женщиной, и даже старухой.

Я замешкалась, не зная, как поступить. Здравый смысл и дорожный указатель подсказывали, что до Н-ска добрых 50 км, преодолеть которые пешком станет для меня непосильной задачей. Но страх оказаться опять в чужой машине один на один с незнакомым человеком удерживал на расстоянии.

— Ну, что же ты? Садись, не бойся! Я не кусаюсь! — сказала незнакомка, видя моё замешательство.

Её губы скрывал палантин, но я почему-то подумала, что на этой фразе она улыбнулась. И тогда мои последние сомнения отступили.

Я обошла машину, открыла заднюю дверцу и забралась в салон, обтянутый белой кожей.

Боясь испачкать сиденье, присела на самый краешек и аккуратно подобрала лохмотья, в которые превратилось моё платье. Пояс от него волочился по полу, и мне пришлось поддёрнуть его, чтобы не защемить дверцей.

— Ну, что, в путь? — воскликнула незнакомка, глядя на меня в зеркало заднего вида. Я видела только её очки.

Не дожидаясь моего ответа, женщина ударила по газам, и мы тронулись с места.

Помню, мне было очень неуютно в этом дорогом автомобиле, и я жалела, что приняла помощь. Но время вспять не повернуть.

Очень скоро мы прибыли в город. Пейзажи окраины сменились на промышленные застройки и стройные ряды торговых центров, быстро сменяющие друг друга жилые дома и кафе, аптеки и небольшие скверы.

Вскоре я увидела за окном свою Центральную. Едва заприметив её первые пятиэтажки, я попросила незнакомку высадить меня. Она ответила что-то о запрещающем знаке и провезла чуть дальше, точно к моему дому.

— Вот здесь удобно будет? — спросила женщина, паркуясь у моего подъезда.

— Да, спасибо… Это как раз мой дом… Вон мои окна на пятом этаже… — ответила я.

— Надо же! Вот так совпадение! — воскликнула она.

А я была настолько подавлена, что не заострила внимания на этом совпадении. Подумаешь, чудеса…

— Угу… — буркнула ей в ответ и выбралась из машины.

Женщина пожелала мне удачи, просигналила на прощанье и, лихо развернувшись, вскоре скрылась за домом.

Подниматься в квартиру я, конечно, не стала. Добралась до ближайшей скамейки, опустилась на неё и, оставшись один на один с тишиной июльской ночи, разразилась слезами…

— А потом подошёл ты… — закончила я.

Толик слушал очень внимательно, не перебивал, не вставлял своих идиотских шуточек. Но, едва я умолкла, воскликнул:

— Ну, и дура ты, Соколова!

Я непонимающе захлопала глазами:

— Что?

Он ударил себя ладонью по лбу и покачал головой, изображая смайлик "рука-лицо".

— Да что не так-то?

— Всё не так! — наконец, ответил Карасёв, убрав руку от лица. — Ты же сама ей фактически назвала свой адрес. Вон, говорит, мои окна на пятом этаже! Заходите, если что! Грохните мою бабку! А то достала уже со своим порядком!..

Я смотрю, как он кривляется, как голос коверкает, изображая меня, и понимаю, что он прав! Как я могла быть такой беспечной.

Но следующая мысль бьёт меня похлеще любой неисправной электропроводки.

Я произношу севшим голосом:

— А я ведь не говорила ей, что мне нужно на Центральную… Я даже не говорила ей, что мне нужно в Н-ск… Эта женщина помогла мне не случайно! Она знала меня!

Разве посторонний человек будет переживать за какую-то чумазую девку у обочины. Разве станет марать свою машину таким вот пассажиром? Конечно же, нет! А эта женщина везла меня до города полсотни километров и ни слова не сказала ни про моё разодранное платье, ни про мои руки со сломанными ногтями, ни про моё лицо, украшенное чужой "лаской".

Когда за окном замелькали наши пятиэтажки, и я попросила высадить меня у одной из них, она воскликнула что-то вроде: "Надо же совпадение! Всегда езжу этой дорогой!"

Теперь я понимаю, что она блефовала.

— Конечно, она знала и меня, и мою бабушку!.. — сглатываю, чтобы снять давящее напряжение в груди.

— И как ты думаешь, кто эта баба? И чем так провинилась перед ней твоя старушка? — спрашивает Толик.

— Я не знаю… — растерянно пожимаю плечами, а у самой в голове звучит голос Антонины Петровны:

"А что, если твоя бабушка хотела сказать не он, а она?…"

И ещё вот это:

"А что, если твоя мама жива?"

Сейчас эти слова уже не кажутся мне "сказочной чушью".

Я ведь на самом деле ничего не знаю о матери. А что, если она и вправду жива. И если так, то бабушка предпочла скрыть от меня правду только по одной причине. Потому что, действительно, хотела защитить! Антонина Петровна высказала такое предположение, только я не захотела слушать.

А что, если так и есть?

Что, если та женщина, что подобрала меня у обочины, и есть моя мать?

И на самом деле это она виновата в смерти моей бабушки…

Я случайно произношу эти мысли вслух.

— Твоя мать вроде померла тыщу лет назад? Или всё-таки нет? Во прикол! Как в сериале… — Толик возбуждённо хватается за голову.

Кажется, его забавляет эта ситуация.

— Не смешно, Карасёв! — огрызаюсь я. — Но надо смотреть в лицо фактам. Та женщина, которая подобрала меня у обочины, знала слишком много для постороннего человека.

— Хрен знает… — Толик неопределённо дёргает плечами. — Может, реально случайное совпадение. Может, нет.

На этом мы оба замолкаем. Карасёв тянется за своей кружкой и припадает к ней. Я же свою гипнотизирую на расстоянии.

Мне опять колет глаза эта надпись:

"Самой лучшей в мире внучке от бабули"

Бабушка, бабушка, почему ты не рассказала мне, что же случилось с мамой на самом деле?

— Слушай, Дашка, — вдруг вскрикивает Толик, едва не поперхнувшись. — А может, это…