Чтение онлайн

В день он мог отложить не больше четырех риалов и десяти шахи. Это была та сумма, которую он оставлял себе на дорогу и карманные расходы. Но все оказалось не так просто, как он рассчитывал. Стоило ему принять решение не тратить деньги, как у него тотчас появилось неодолимое желание покупать все, что попадалось ему на глаза. Только теперь он понял, сколько на свете вкусных вещей, к которым он был прежде равнодушен или о существовании которых до сих пор не имел ни малейшего представления.

На третий день Джавад не выдержал и купил себе мороженое за два риала. Только заплатив деньги и взяв в руки эскимо, он понял, что натворил. Разозлился на себя и чуть не расплакался от обиды.

Он торопливо съел эскимо, как будто боялся, что кто-нибудь схватит его за руку, и удивился, каким оно было безвкусным. В последующие дни он старался продать билетов побольше, чтобы восполнить недостачу. Но однажды, высыпая деньги в мешочек, уронил двухриаловую монету в канаву и, сколько ни искал ее в песке и тине, так и не нашел.

Прошло еще несколько дней, и Джавад снова не вытерпел, потратил три риала на сдобную булку. Правда, на этот раз он был действительно голоден. Съев булку, он некоторое время стоял в остолбенении. Ему захотелось стать меньше ростом и слабее, чтобы как следует проучить самого себя, отколотить себя до полусмерти.

Он совсем потерял счет времени, следя за тем, как томительно медленно, едва заметно, прибавлялись в его мешочке деньги.

Если сегодня он отложит четыре риала и десять шахи, у него будет ровно пять туманов. Правда, до сих пор ему удалось накопить такую сумму только один раз. Но он очень надеялся, что во второй раз это произойдет именно сегодня. От слишком долгого ожидания его мечта казалась ему далекой и несбыточной. Однако, если сегодня он отложит недостающую сумму, дело будет сделано. Он вздохнет свободно и снова вернется в рай беззаботного детства. Обязательство, которое он взвалил на свои слабые плечи, было ему не по силам, ответственность угнетала, он сам себя лишил душевного покоя. Но он не понимал этого, и в этом было его счастье.

Уже смеркалось, когда он продал последний билет, действуя с неожиданным для себя нахальством. Теперь он мог добавить к своим сбережениям четыре риала и десять шахи, и получится ровно пять туманов. Он разделил выручку на три части. Отдельно положил деньги, которые был должен сдать оптовому торговцу. Три тумана и три риала — для бабушки (они будут неплохой добавкой к абрикосам и тоже порадуют ее). Оставшиеся четыре риала и десять шахи доложил к своим деньгам. Ему все еще не верилось, что у него пять туманов. Четыре тумана — бумажками, остальное мелочью. Он поменял их у бакалейщика на пятитумановую купюру, жаль только, не такую новую и хрустящую, как ему хотелось бы.

Деньги, предназначенные хозяину и бабушке, он высыпал в мешочек, а пятитумановую бумажку зажал в кулаке. Фруктовый магазин находился сразу за площадью, он каждый день проходил мимо, с опаской поглядывая на абрикосы, как будто боялся, что они сбегут. И вот сейчас он направился прямо в магазин. Он волновался, сам не зная почему. Все время боялся, вдруг что-то произойдет, вдруг кто-нибудь выхватит у него деньги и убежит, или нигде не будет абрикосов, или ему не продадут их, или не хватит денег. Ему хотелось поскорее вернуться домой. В магазине было много покупателей. Он подождал, пока народ разойдется, и подошел к продавцу.

— Почем абрикосы?

— Эти — четыре тумана пять риалов, а те — пять туманов пять риалов.

— А дешевле не отдашь?

Продавец недовольно взглянул на него. Джавад уже подумал, не купить ли тех, что подешевле, и оставить себе пять риалов, но тут же отбросил эту мысль. Раз уж решил покупать, нужно купить самых лучших.

— За пять туманов не уступишь? — спросил он. — Мне для ханум полковничихи.

Это была одна из тех маленьких хитростей, которым он научился у хозяйки дома и которые непонятно почему действовали безотказно.

— Какой ханум? — спросил продавец.

— Ну, той самой, супруги господина полковника, которая всегда у тебя покупает. Она сама меня прислала, — не растерялся он.

— А, знаю-знаю! А ты что, недавно у них служишь?

— Да, — соврал он.

— Ладно, бери! — И продавец начал класть в пакет абрикосы получше.

Плоды были крупные, спелые, нежные. Джавад провожал каждый абрикос жадным взглядом, у него текли слюнки, хотелось выхватить пакет из рук продавца, но он сдерживался. Продавец положил абрикосы на весы, стрелка метнулась за отметку 1 килограмм, он вынул два абрикоса, потом снова добавил их по одному и, получив пять туманов, протянул мальчику покупку.

Отойдя немного от магазина, Джавад заглянул в пакет, потом сунул в него руку, но тут же отдернул ее и закрыл пакет. В автобусе он снова открыл его, посмотрел внутрь и закрыл. Он боролся сам с собой: «Черт побери, косточка, наверное, сладкая. Возьму один, подумаешь, какое дело!» И все же не взял.

Он понимал, что этого делать нельзя. Стоит взять один, и за ним последует второй, третий… и, наконец, последний. Но удержаться было очень трудно, ведь он никогда не пробовал, даже вблизи не видел таких крупных абрикосов. Какое мучительное испытание — держать в руке полный пакет отборных абрикосов и не дотронуться до них!

Но тут он представил себе, как обрадуется бабушка и как будет благодарить его. Взять из пакета хотя бы один абрикос — все равно что украсть его у бабушки. Он содрогнулся от этой мысли. К тому же Джавад знал, что бабушка не съест все абрикосы. Обязательно половину, а то и больше отдаст ему, и он не сможет отказаться, потому что бабушка скажет: «Если ты не возьмешь, то и мне от них никакого удовольствия не будет». А может, она припрячет абрикосы, и они будут есть их по одному-два в день. Тогда он скажет бабушке: «Кушай, бабуся, на здоровье, я еще куплю. Аллах милостив». Хотя, конечно, вряд ли он сможет еще раз купить целый килограмм абрикосов. Это было бы просто невероятно. «Ничего, — успокаивал он себя, — скоро абрикосы подешевеют. А может, удастся продать больше билетов».

Печали и заботы оставили его. Мир уже не казался адом, где с утра до вечера надо надрываться что есть сил ради одного риала и пяти шахи, умоляя каждого встречного купить билет.

Сейчас все его мысли были о бабушке, о том, что ее мечта наконец осуществится. Все на свете было заключено для него в пакете абрикосов, который он крепко держал в руке, боясь, как бы его не вырвали.

Мальчик не заметил, как очутился у своего переулка. Он шел быстро, но осторожно. Не бежал, чтобы не упасть и не рассыпать абрикосы.

Завернув в переулок, увидел ребят и Хосейна, притаившегося в темном углу, и сразу понял, что тот ждет его, чтобы отомстить. Сердце у него екнуло. Он хотел было пройти мимо, но Хосейн преградил ему путь:

— Ты куда?

— Домой.

— А что это несешь?

— Бабушка велела купить.

— Что-то тебя не видать. Тихоней прикинулся?

— Мне домой надо!

— Боишься, бабушка заругает?

— Мне домой надо.

— Маменькин сыночек!

— Отойди, дай пройти!

— Маменькин сынок! Дунь на него, он дерьмом плюхнется!