Чтение онлайн

Он вырвался и замахнулся кулаком мне в голову. Старый Гидеон опрокинул бы меня одним ударом, но этот был слаб и неуклюж, и я уклонился, но в щеку тут же врезалась его левая рука. Я упал на спину, ухо снова пронзила боль, и на мгновение я оказался в Мейляне, а Сетт колотил меня по лицу. Но Гидеон не ударил меня снова. Он отодвинулся и, хрипя, лежал на неровном каменном полу.

Его паника, похоже, утихала, дыхание становилось все более спокойным, и поэтому я лежал на месте, надеясь, что собственное медленное дыхание облегчит резкую боль в ухе. Но это не помогло.

Постепенно вернулся покой, мы лежали на земле, сосредоточившись на собственном дыхании. Я не смел пошевелиться, боясь снова вывести Гидеона из себя не меньше, чем нового приступа боли. Это было бы совсем некстати. Для изнуряющей боли трудно придумать подходящий момент, но сейчас был наихудший из всех. Если я не встану и не начну копать, нам конец.

Гидеон пошевелился – я услышал, как ткань цепляется за шершавый камень. Почувствовав движение у бедра, я открыл глаза и увидел, что он вытащил мой нож из ножен. В панике я вскочил, но Гидеон искал вовсе не мое горло. Он прижал нож к своему, а я успел только придушенно вскрикнуть и схватить его за руку. На шее Гидеона выступила кровь и потекла по лезвию ножа к рукояти и нашим пальцам. Он зарычал, пытаясь вырваться, и я в страхе пнул его мыском сапога в голень.

От неожиданности Гидеон ослабил хватку, и, не думая об остром лезвии, я выхватил нож из его руки. С хриплым, душераздирающим воплем он попытался вернуть клинок, но споткнулся и упал. Задыхаясь, он стоял на четвереньках, и с его шеи капала кровь.

– Да чтоб тебя, Гидеон! – Я упал рядом, когда он попытался подняться, но его колени подкосились, и он врезался в меня, все еще пытаясь выхватить нож. Я отбросил клинок как можно дальше. – Прекрати, пожалуйста! – взмолился я, пытаясь понять, сильно ли он ранен, но он не успокаивался.

Гидеон снова бросился за ножом, а я с дикой болью в ухе прыгнул за ним. Вцепившись друг в друга, мы покатились по усыпанному камнями полу. Гидеон боролся так неистово, будто я его злейший враг.

От отчаяния я стиснул зубы и прижал Гидеона к земле, радуясь его ослабленному состоянию. Уперев колено ему в спину, я держал его за руки и ждал, когда он перестанет вырываться. Наконец он затих, и только поднимающаяся и опускающаяся при дыхании спина давала понять, что он еще жив. Я не решался отпустить его из опасений, что он снова схватится за нож, но если не осмотрю рану на его шее в ближайшее время, это уже не будет иметь значения.

– Просто дай мне умереть, Рах, – сказал он, прижимаясь щекой к каменному полу и закрыв глаза. – Просто отпусти меня.

– Нет. Не для того я сюда притащился, чтобы ты сдался.

– Я это заслужил.

Я приговорил Сетта за меньшее, но однажды уже оплакивал Гидеона и больше не собирался.

– Нет.

– Пожалуйста. Ты можешь. Заклинатель лошадей определил бы для меня именно такую участь.

Я прижался лбом к его спине между лопаток.

– Нет, если бы он знал все обстоятельства. И я не стану. Я слишком эгоистичен.

Слабый всхлип сотряс его тело.

– Лучше уже никогда не будет, – прошептал он.

Я тоже так думал, когда сбежал от заклинателя Джиннита. Стыд жег меня с такой силой, что я едва не ушел один в степи, чтобы меня покарали боги. Но с каждым днем он становился все более терпимым. Стыд никуда не делся и не забылся, но я набрался сил, чтобы жить с ним дальше.

– Неправда, – сказал я, положив голову ему на спину. – Будет. Будет лучше, а я никуда не уйду. Прости, Гиди, тебе никуда от меня не деться.

Его слезы капали на камни.

– Ты так давно не называл меня этим именем.

– Думаю, мы уже давно не были близки, еще до всего этого. Но ты от меня так просто не избавишься. Можно теперь осмотреть эту рану, не получив по лицу?

– Там ничего страшного.

– Дай посмотреть.

– Не могу, ты на мне сидишь.

– Ладно, я отпущу тебя, но если ты снова будешь драться, я… я сделаю веревку из гребаной земли или еще из чего-нибудь. Просто не делай этого. Я устал.

Я выпустил его руки и слез с его спины. Гидеон со стоном перевернулся и имел наглость с тревогой посмотреть на меня.

– Как ты?

– Прекрасно, просто охренительно, – буркнул я, опуская руку, которую прижимал к уху. – Застрял под землей и, наверное, сдохну с голоду, но мне в жизни не было лучше.

– Плохо притворяешься.

– Меня не учили предотвращать твои попытки самоубийства.

Он отвернулся.

– Значит, у твоего учителя нет дара предвидения.

– Большую часть жизни ты был моим учителем.

– Да. Я знаю. Это была шутка.

– Ха-ха-ха. А теперь подними подбородок и не двигайся.

К счастью, он как будто бы смирился и откинул голову назад. Кровь из рваного пореза залила кожу до ключицы, но рана была неглубокая. Я выдохнул с облегчением.

– Слава богам. Не слишком глубоко. Я перевяжу, как сумею, но я не… – я едва не произнес имя Йитти. – …Теп, поэтому чудес не жди, – закончил я, надеясь, что он не заметит ни паузы, ни внезапно участившегося сердцебиения.

Я потянулся за алым кушаком, который Гидеон бросил рядом с плащом. Наверное, шелк – не самый подходящий материал для перевязки, но у нас не было выбора. Я подождал, пока Гидеон запрокинет голову, зашипев от боли, и обмотал пояс вокруг его шеи. Кушак был длинный, но мне нужно было лишь сдавить порез, и поэтому я завязал простой узел.

– Ты мне там красный бантик на шее завязываешь?

– Конечно, – ответил я, продолжая заниматься своим делом. – Если тебе не нравятся бантики, нечего было резаться.

Он бросил на меня усталый взгляд.

– Точно. Запомню на будущее.

– Вот и славно. – Я затянул узел потуже, но проверил, сможет ли Гидеон дышать, просунув под повязку два пальца. – А вообще тебе идет.

Закончив перевязку, я перекатился на спину рядом с ним и подождал, пока острая пульсация боли в ухе утихнет, превратившись в бесконечную резь. К счастью, Гидеон не воспользовался возможностью вскочить и броситься на поиски ножа. Пусть мы застряли под землей без возможности выбраться, но хотя бы следующие несколько минут мне не придется шевелиться.

Гидеон повернул голову и посмотрел на меня.

– Прости меня.

– Не извиняйся. – Держать голову так, чтобы смотреть ему в глаза, было очень больно, но я не мог отвернуться. – Я понимаю. То есть я не понимаю, но понимаю.

– Я уже говорил, что ты плохо притворяешься? – Его губы тронула усталая улыбка, и я не мог не улыбнуться в ответ.

– Говорил, но не стесняйся, повторяй.

Я снова стал смотреть вверх, на тени, пляшущие на камне над нами и, пытаясь унять дыханием приступ боли, возникающей при каждом движении головой, отстраненно подумал, долго ли еще будет гореть фонарь.