Чтение онлайн

Ясс все слушал, неподвижно и молча, пока я не закончила. Тогда он с облегчением выдохнул.

– Да… немало. Рах рассказывал мне, что она говорила о Лео и о наших гуртовщиках, и я даже не знал, что об этом думать. Но теперь я…

– Это правда. Наверняка. Только это все объясняет. Она хочет, чтобы я строила священную империю. И сказала, что это, – я указала на свой выбитый глаз, – произошло не случайно.

– Именно так бы и говорила, если бы пыталась заставить тебя делать, что хочет.

– Да, но как бы я ни злилась при мысли об этом, она все же права.

Через дымку, туманящую раненый глаз, я почти увидела, как славно он хмурится.

– Что ты подразумеваешь под ее правотой? Иногда плохое случается без причины, Дишива. Так устроен наш мир. Ты ничем не заслужила такого, и любой, кто скажет, что заслужила, может…

Я сжала его руку.

– Знаю. Но… – Она говорила об исчезнувших левантийцах. У меня есть сотня вопросов, но ответы на них вряд ли изменят то, что я должна сделать. – Если у нас есть уникальная возможность помочь людям, изменить что-то к лучшему, пусть хоть в малом, разве мы не обязаны ею воспользоваться?

– Не понимаю.

– Хочу попросить тебя кое-что сделать. Тебе не понравится.

– Надо же, – фыркнул он. – Что-то новенькое. До сих пор ты никогда так не делала.

– Нет, на сей раз ты реально это возненавидишь.

Постепенно нарастало ощущение тела, осознание, что я существую. Это было как медленное пробуждение.

«Кассандра? Касс, это ты?»

Хана. Ее присутствие сбивало с толку, а слова звучали так странно, и ее сознание как будто притиснулось к моему. Мы смотрели вверх, на толстую балку, пересекавшую потолок, в тусклом свете плясали пылинки. Неподалеку вели негромкую беседу какие-то голоса.

«Мы… я… умерла?»

Все постепенно начинало вставать на место. Картинки, запахи и звуки приемной, присутствие императрицы и комфортное ощущение тела, здорового и не страдающего от боли, как тело Ханы.

Септум.

«Прости, – произнесла я. – Наверное, то, что я отпустила тебя, стало последней каплей. Я ничего не могла поделать».

Измученная до предела, привязанная к ее угасающему телу, я не чувствовала ничего, кроме признательности за то, что все это скоро закончится. А теперь я мыслила живо и ясно. Я слушала рассказ Яконо. Должно быть, тело императрицы все еще там, лежит на тюфяке возле стены. Заметил ли он, что мы больше не отвечаем? Он понял? Ему это небезразлично?

«Я знала, что это случится, – сказала императрица. – Знала, но я думала… надеялась, что сама буду там. При конце».

Странное, извращенное горе – она оплакивала утрату собственной жизни, хотя все еще продолжала жить. Словно не смогла присутствовать при смерти любимого, только этим любимым сейчас было тело, которое она всю жизнь ощущала собой.

«Вот и все, – сказала она. – Я знала, что отсюда не выберусь, а теперь и некуда. Получается… я на самом деле мертва?»

Хотелось ее утешить, пообещать, что мы найдем путь, но что нам осталось? Мое настоящее тело по-прежнему живо, теперь я могу со стороны слышать голос, который всю жизнь считался моим, но даже если Кайса согласится принять меня, найдется ли там место для Ханы? И вообще, возможно ли это? Такое выживание не входило в наш план, но казалось вполне приемлемым, пока мы, измученные, находились в ловушке ее умиравшего тела. Теперь все выглядело иначе.

Она, видимо, услышала мою мысль, поскольку с практичностью человека, пытающегося не задерживаться на чем-то неприятном, сказала:

«Думаю, у нас с тобой достаточно сильная связь, раз ты вернулась ко мне когда… когда мое тело умерло. Не знаю, как это происходит, но, к счастью, происходит. Иначе сейчас ты была бы…»

Ей незачем было заканчивать. Я умерла бы. Почувствовала, как свет и тепло уходят из моего тела, и я угасаю, плыву в никуда под звуки голоса Яконо.

«Прости, что меня с тобой не было».

«Не извиняйся, – сказала я. – Мне жаль, что это случилось».

«Важнее то, что мы это сделали».

«Да».

«Важнее. И даже можно забыть, что мы в другом теле, внутри другого сознания, настолько полное ощущение, что здесь нас лишь двое».

«Насколько я помню, в прошлый раз ты говорила, что было шумно».

«Да. Возможно, из-за близкого присутствия другого Лео, а может, из-за напряженной ситуации. На этот раз постоянно тихо, как будто стоишь в пустом зале… но не одна. Надеюсь, ты понимаешь».

Я понимала. Она была здесь, но ощущение… пространства игнорировать невозможно. И не пустого – скорее тьмы, полной людей, скрывающихся в ее глубине.

«Ты пробовала как-то… общаться?»

«Очень осторожно, чтобы не обнаружили, да. Но сейчас он кажется таким… отстраненным. Зато мы можем двигаться. Вот, смотри».

Один мой палец приподнялся над диваном.

План заключался в том, чтобы проникнуть в голову Септума, а потом научиться его контролировать, чтобы мы смогли убить Унуса этими руками, которые куда сильнее наших. И мы ожидали, что первая часть будет гораздо сложнее.

«Может стать сложнее, когда вернется Унус, – сказала я. – Вероятно, они по-настоящему связаны, только когда хотя бы один находится достаточно близко».

«Ты имеешь в виду, что у Септума не хватает сил связываться с другими на большом расстоянии? Это не лишено смысла. Он так слаб. Я заметила всего пару проблесков, подтверждающих, что он вообще здесь».

Раздались шаги. Кто-то торопливо поднимался по лестнице.

– Ваше святейшество? Ваше святейшество!

– Доминус Виллиус в отъезде, – отозвалась Кайса. Ее голос приближался: – В чем дело?

– Я… госпожа Мариус, она… Я вошла, принесла ей еду и чай, а она лежит, прислонясь к стене, и не двигается, и…

– Что? Она умерла? – Голос дрогнул. – Ты уверена?

– Да, госпожа. Мне так жаль. Но я…

Кайса быстрыми шагами пересекла комнату.

– Нет, не может быть. Я же только что…

Она судорожно выдохнула. Я не ожидала от нее таких эмоций из-за моей кончины. Было как-то неправильно слушать это, не выдавая себя, позволять ей обнажить свои чувства, чего она никогда бы не сделала в моем присутствии.

А была бы я так же тронута, потеряв ее? Этот вопрос заставил меня устыдиться.

Служанка шмыгнула носом.

– Успокойся, – мягко произнесла Кайса, словно мать, утешающая расстроенного ребенка. Странно было слышать эту ласковую речь из моих уст. – Ты не сделала ничего плохого.

– Да, госпожа, но… его святейшество говорил…

– Я скажу ему. Ты можешь идти.

Женщина снова шмыгнула.

– Благодарю, госпожа. Но… что нам делать… с ней? Она там лежит, и…

– Пока просто аккуратно уложи тело. Я… я скоро приду.