Чтение онлайн

– Касс, – хриплым дребезжащим голосом проговорила она. – Скажи, или это сделаю я.

Мы пробыли в плену у левантийцев с тех пор, как нас обнаружили в повозке, нам всю ночь не давали спать, нашу речь не поймет тут никто, кроме этой женщины, и теперь, ко всему прочему, надвигается враждебная армия. Между нами и свободой стояло только признание. Я должна признаться не Костяной бабе. А Яконо.

Проклятье.

Я прикрыла глаза и сделала вдох поглубже.

– Я – Ходячая смерть, – произнесла я, посмотрела не на злобную левантийку, а на Яконо и продолжила: – Я родилась с… голосом в голове, только не с таким, какие слышат некоторые люди, это совершенно другая личность. Другая душа. Людям полагается иметь только одну душу, но я… я получилась неправильной. У меня их две.

Это прозвучало как нелепая и жалкая чушь, но Яконо открыл глаза и встретился со мной взглядом. Ни ответа, ни вопросов – просто ждал, что я скажу дальше. Левантийка выглядела более заинтересованной, я часто такое видела, когда приходилось рассказывать о моих странных способностях. Одни люди приходили от меня в ужас, а другие прикидывали, как с выгодой использовать для себя.

Поток кисианских солдат теперь хлынул мимо. Проходя по лагерю левантийцев, они замедляли шаг, но не останавливались. Кисианцы не удивились, обнаружив здесь левантийцев, а на нас смотрели так, словно мы и не существуем, будто я совсем недавно не выворачивалась наизнанку, чтобы прикончить одного из проклятых Лео и спасти другого.

– Остальное довольно просто, – поспешила закончить я. – Я Ходячая смерть и могу помещать одну из своих душ в недавно умершее тело, а потом забирать, когда труп становится бесполезным. Иметь тело, которое нельзя убить, потому что оно уже мертвое, очень удобно, когда нужно проникнуть в какое-то место или откуда-то выбраться.

– Теперь мы можем идти? – прохрипела Кайса, глядя так, как способен смотреть только труп, у которого уже не действует половина лица.

– Получается, твоя вторая душа сейчас в трупе, но ты можешь вернуть ее… в свое тело? – глаза Костяной бабы блестели от любопытства. – Покажи.

– Тогда скажи своим дикарям, чтобы никто не воткнул в меня нож, когда я сдвинусь с места, – ответила я, кивая на окружавших нас левантийцев.

Бросив им пару слов, левантийка кивнула. Делать нечего, надо было вытаскивать Кайсу, пока труп совсем не окоченел, но я предпочла бы не завершать этой демонстрацией мое гибельное признание Яконо.

– Твою мать. – Я вздохнула. – Наверное, теперь слишком поздно.

Я проковыляла вперед, одним глазом присматривая за вооруженными левантийцами, и дотронулась до руки Кайсы. Я уже так привыкла к ощущениям, когда Хана или она входили и выходили из моего тела, что сейчас почти об этом не думала. Это было похоже на вдох, глубокий и все-таки недостаточный, заполняющий пустоту, которую невозможно заполнить по-настоящему. Прошла лишь секунда, а мне показалось, что целая жизнь: Яконо не сводил с меня тяжелого взгляда.

Тело кисианского возницы, лишившись души, медленно завалилось набок, а потом, не сгибаясь, рухнуло как срубленное дерево.

«Слава Богу, там уже становилось совсем неуютно», – сказала Кайса, вместе с мыслями мне передавалось и ее облегчение.

– Потрясающе, – произнесла Костяная баба. – Если будешь искать работу за пределами Кисии и Чилтея, есть одна группа одаренных людей, работающих по найму. Сейчас они за морем Глаза, но уверена, их несложно найти, если кто-то вроде тебя поспрашивает нужных людей.

Кто-то вроде меня. Я всегда останусь нелепой случайностью, какой родилась, и никем больше.

– Это замечательно, – ответила я. – А теперь мы можем идти? Я удовлетворила твое любопытство?

Костяная баба по-левантийски выразила согласие, тряхнув длинными волосами.

– Удовлетворила и ответила на вопрос, почему ваши с доминусом Виллиусом судьбы связаны. Ничего удивительного, что он проявляет такой интерес к той, что в буквальном смысле живет с двумя голосами.

Кайса ахнула, будто ее ударили. Окружавшие нас левантийцы с недовольным видом отступили. Некоторые, потягиваясь и зевая, резали себе кожу и прятали клинки в ножны, но другие продолжали держать оружие наготове и смотрели на проходящих кисианцев с опаской.

«Супруга с двумя голосами, – сказала Кайса, когда я встала. Колени заболели так сильно, что пришлось подождать, пока они смогут меня держать. – Она знает о пророчестве».

Яконо поднялся на ноги гораздо легче, чем я, стараясь не смотреть на кисианского возницу, лежавшего на камнях.

– Получается, я… – начал он, – я единственный, кто не знал, что ты… ты – это два человека? – Он отвернулся от трупа, боль и грусть у него в глазах были как удар в живот. – Я правильно понимаю? Вы… вы разные люди?

– Да, я думаю, можно сказать и так.

– Капитану Раху было позволено это знать, а мне нет. Почему?

– Потому что мне наплевать, если он меня ненавидит!

Он разинул рот.

– Ты боялась, что я тебя возненавижу?

– С людьми так всегда. Я несчастный урод вроде Дуоса и его братьев.

– Разве ты пытаешься стать возрожденным богом, убивая всех на пути?

– Нет, но…

Кайса протиснулась вперед и взяла контроль.

– Это все очень мило, – перебила она. – Но тут полно встревоженных левантийцев. Надо выбираться отсюда, пока они не решили, что мы все-таки их враги. Если мы хотим спасти Унуса, второй раз попадаться нельзя.

Даже придавленная ее контролем, я услышала, что шум вокруг усиливается. Восторженные приветствия кисианских горожан сменились какой-то суматохой, левантийцы перекрикивались друг с другом, в явной панике отступая от солдат, продолжавших заполнять площадь.

Возвращая себе контроль, я как будто шаталась в собственном теле.

– Что здесь творится? – произнесла я, когда все вокруг обернулись к воротам.

Левантийцы встали в оборону, извлекая только что убранное оружие.

Мы с Яконо озирались, высматривая, что изменилось. Ни один кисианский солдат, кажется, не выказывал готовности напасть, тем не менее паника накалила и наполнила гулом воздух. Чтобы уловить имя, как шипящее ругательство распространявшееся среди левантийцев, не потребовалось знание их языка.

Доминус Виллиус.

– Быстрее, – сказал Яконо, так же, как и я, услышавший это имя. – Нужно спрятаться, пока он нас не увидел. Нужен план.

Он метнулся через площадь, огибая шатры и кострища и уворачиваясь от клинков. Я последовала за ним, мечтая хоть о капле его грациозной легкости. Ноги продолжали кричать, что они не забыли, как долго им пришлось прижиматься к камням.

Яконо, похоже, знал, куда идет, или хотя бы помнил, в какой стороне север. Он нырнул на улицу и резко свернул в переулок, едва не столкнувшись с кучкой детей, споривших о том, уходить ли домой или посмотреть на неразбериху. Неожиданное появление Яконо вынудило их спасаться бегством. Все еще извиняясь на ходу за причиненное беспокойство, он остановился в середине переулка, откуда детям открывался прекрасный вид на прибывающих кисианских солдат. Они тоже как-то замедлили темп, некоторые оборачивались, и по рядам распространялось замешательство.

– Похоже, никто не ждал его появления, – сказал Яконо, когда я присоединилась к нему на углу.

– Кроме нас.

Он дернул плечом, выражая согласие, и по-прежнему не сводил глаз с проходящих солдат.

– Ему требуется довести пророчество до конца, и всё необходимое находится здесь.

«Все необходимое, – задумчиво повторила Кайса. – Только госпожа Сичи несвободна и не может за него выйти».

«Ты опять талдычишь об этом браке, – сказала я. – Я надеюсь, сама-то не собираешься выходить за этого ублюдка, когда он так близок к тому, чтобы стать Вельдом?»