Чтение онлайн

– Теперь вы можете представить, как воспринимали окружающий мир первые ганимейские мыслители, когда наше общество только начинало свой путь к цивилизации. Они дивились тому, как Природа, во всей ее безграничной мудрости, установила строгие правила, которым подчиняются все живые существа: почва кормит растения, а те, в свою очередь, кормят животных. Ганимейцы видели в этом естественный порядок вселенского масштаба.

– Как замысел божественного провидения, – заметил кто-то рядом с баром. – Напоминает религиозные верования.

– Вы правы, – согласилась Шилохин, повернувшись лицом к говорившему. – Религиозные взгляды действительно доминировали в нашей культуре на ранних этапах ганимейской истории. До того как ганимейцы стали лучше понимать принципы научного знания, недоступные объяснению загадки зачастую приписывались деяниям некой всемогущей сущности… не так уж сильно отличавшейся от вашего Бога. Согласно ранним учениям, естественный порядок живой природы был высшим отражением этой направляющей мудрости. Полагаю, вы бы в этом случае сослались на «Божью волю».

– Но только не в океанских глубинах, – заметил Хант.

– Что ж, это также неплохо вписывалось в общую картину, – ответила Шилохин. – Первые религиозные мыслители нашей расы видели в этом своеобразную кару. Еще в доисторические времена моря отвергли божественный закон. В наказание преступники были до скончания веков изгнаны в самые глубокие и темные воды океана и больше никогда не видели солнечного света.

Данчеккер наклонился к Ханту и шепнул:

– Чем-то напоминает изгнание из Эдема. Любопытная аналогия, не находишь?

– М-м-м… только вместо яблока стейк на косточке, – пробормотал Хант.

Шилохин отвлеклась от объяснений и, подтолкнув стакан вдоль барной стойки, дождалась, пока стюард наполнит его новой порцией. Пока земляне осмысливали ее слова, в комнате стояла тишина. Наконец, сделав глоток, Шилохин продолжила свой рассказ.

– Как видите, для ганимейцев Природа и правда казалась идеальной в своей гармонии и прекрасной в своем совершенстве. Даже создав науку и узнав больше об окружавшей их Вселенной, они ни на секунду не усомнились в вездесущей власти Природы и ее естественного закона – к каким бы звездам их ни привели знания и как бы далеко они ни попытались зайти на пути к бесконечности. Разве была у них причина думать иначе? Они были просто неспособны вообразить другой порядок вещей.

Она ненадолго умолкла и медленно обвела взглядом зал, будто пытаясь оценить выражения окружавших ее лиц.

– Вы просили меня быть честной, – добавил она, после чего снова сделала паузу. – В кои-то веки нам удалось воплотить в жизнь мечту, которую наша раса лелеяла в течение многих поколений, – выйти в космос и открыть чудеса иных миров. И когда ганимейцы, с их идиллическими убеждениями, наконец увидели земные джунгли и все неистовство вашего мира, это произвело на них эффект разорвавшейся бомбы. Мы назвали Землю Планетой Кошмаров.

Ганимейские инженеры объявили, что детали, необходимые для ремонта двигателя «Шапирона», можно позаимствовать на корабле, располагавшемся под базой «Копёр», и что сами работы займут от трех до четырех недель. После того как ученые и технические специалисты обеих рас сообща взялись за дело, между «Копром» и главной базой была налажена челночная транспортная линия. Ганимейцы, по понятным причинам, взяли на себя управление и техническую часть операции, в то время как земляне занялись транспортом, логистикой и организацией быта. На борт «Шапирона» были приглашены команды из экспертов КСООН, которые воочию наблюдали за ходом работ и, будто околдованные, слушали объяснения загадок и хитросплетений ганимейской науки. Один именитый специалист по ядерной инженерии с «Юпитера-5» впоследствии заявил, что этот визит заставил его почувствовать себя «неграмотным приятелем сантехника, которому показали термоядерный реактор».

Тем временем команда специалистов КСООН на главной базе составила расписание экспресс-курса, который должен был ознакомить ЗОРАКа с земными достижениями в области компьютерных наук и технологий. Результатом стала система кодовых преобразований и интерфейсов – по большей части разработанная самим ЗОРАКом, – связавшая ганимейский компьютер непосредственно с коммуникационной сетью главной базы и, как следствие, вычислительным комплексом «Ю-5». Благодаря этому, ЗОРАК, а через него и ганимейцы, получил прямой доступ к банкам данных «Ю-5», открыв настоящую золотую жилу с информацией о самых разных аспектах земной жизни, истории, географии и науки – к которым инопланетяне питали поистине неуемный интерес.

Как-то раз люди в коммуникационном зале ЦУП при штаб-квартире Операционного командования КСООН в Галвестоне не на шутку перепугались странного голоса, который неожиданно раздался из динамиков интеркома. На деле это была очередная шутка ЗОРАКа. Машина составила собственное приветствие землянам, а затем внедрила его в исходящий сигнал, переданный «Юпитером-5» по лазерной линии связи.

Земле, конечно же, не терпелось больше узнать о ганимейцах. В ходе пресс-конференции, специально организованной для глобальной новостной сети, группа инопланетян ответила на вопросы ученых и репортеров, путешествовавших вместе с миссией «Юпитер-5». Ожидалось, что мероприятие посетят многие из местных, а так как на «Ганимед-Центре», по-видимому, не нашлось подходящего помещения, ганимейцы охотно согласились провести конференцию внутри «Шапирона». Хант входил в состав группы участников, прилетевших с базы «Копёр».

Первые вопросы касались идей и принципов, лежавших в основе конструкции «Шапирона» – в особенности его двигательной системы. Ганимейцы в ответ заявили, что гипотезы ученых КСООН оказались отчасти верны, но не охватывали всей картины. Конструкция из массивных тороидов, внутри которых находились миниатюрные черные дыры, двигавшиеся по замкнутым круговым орбитам, действительно порождала сверхбыстрые изменения гравитационного потенциала, которые, в свою очередь, создавали область экстремального пространственно-временного искажения. Оно, однако же, не двигало корабль само по себе, а лишь создавало в центре тороидов фокальную точку, где происходила аннигиляция материи. Ее масса превращалась в гравитационную энергию, хотя процесс был куда сложнее классического представления о силе, действующей в направлении центральной точки; сами ганимейцы описывали результирующий эффект как нечто вроде «напряжения в структуре окружающего пространства-времени…» Как раз эта волна напряжения и двигалась в пространстве, увлекая за собой космический корабль.

Идея индуцированной аннигиляции материи вызвала бурный восторг, а новость о том, что следствием подобной аннигиляции была искусственная сила тяготения, стала настоящим откровением. Но самым удивительным оказался тот факт, что… все это не более чем способ взять под контроль естественный процесс, наблюдавшийся едва ли не в каждом уголке Вселенной. Судя по всему, именно так в природе возникает сама гравитация; материя – постоянно, но невообразимо медленно – распадается, превращаясь в ничто, а гравитационный эффект массы обусловлен крошечной долей фундаментальных частиц, аннигилирующих в единицу времени. Каждое событие аннигиляции вызывает короткий всплеск микроскопической силы тяготения, что в совокупности создает иллюзию непрерывного поля. Таким образом гравитация переставала быть статичной и пассивной силой, неизменно возникавшей в месте скопления массы; потеряв статус «белой вороны», она вставала в один ряд с прочими полевыми явлениями физики и становилась величиной, зависевшей от скорости изменения некоего показателя – в данном случае, от скорости изменения массы. В сочетании с открытием способов, позволявших создавать и искусственно контролировать процесс аннигиляции, эта идея легла в основу гравиинженерной технологии ганимейцев.

Ответ ганимейцев вызвал серьезную озабоченность среди присутствовавших ученых Земли. Хант выразил их беспокойство, спросив, как спонтанное исчезновение частиц сочетается с другими законами природы – к примеру, сохранением массы-энергии и импульса. Как выяснилось, взлелеянные землянами фундаментальные законы не были ни фундаментальными, ни законами как таковыми. Как и ньютоновская механика прошлой эпохи, они оказались всего лишь аппроксимацией, которая рано или поздно должна будет уйти в прошлое по мере уточнения теоретических моделей и совершенствования методов наблюдения; подобное произошло и с классической физикой, которая уступила место теории относительности, продемонстрировав собственную несостоятельность, благодаря скрупулезным экспериментам в области световых волн. Ганимейцы проиллюстрировали сказанное, заметив, что при естественной скорости распада материи уничтожение одного грамма воды должно занимать больше десяти миллиардов лет – обнаружить такой процесс экспериментальным путем современной земной науке попросту не по силам. При этом устоявшиеся законы, на которые ссылался Хант, остаются вполне адекватным научным инструментом, ведь возникающие из-за них погрешности не имеют никакого практического значения. Равным образом для большинства повседневных нужд вполне хватает ньютоновской механики, несмотря на то что теория относительности дает более точное описание реального мира. Тем же закономерностям следовало и развитие минервианской науки; когда земные ученые поднимутся на новый уровень, аналогичные открытия и аргументы, без сомнения, приведут землян к точно такому же переосмыслению базовых принципов.