Чтение онлайн

Он отнял у нее книгу, пока она не принялась за архитектурные стили.

– Мне надо идти. Спасибо за помощь.

– Что насчет профессора? Мирен говорил, что вы способны уладить со стражей любые вопросы и его отпустят.

– Туда я и направляюсь. На встречу с человеком, у которого есть выход на магистратов.

– Я должна пойти с вами, – решительно заявила Эладора. – И довести до их сведения, что профессор – невинная жертва в этом деле. Дайте минутку, я оставлю Мирену записку. – Она выгребла из ящика перо с бумагой и начала писать. Даже в спешке ее почерк был великолепен.

Джери сунул газету закладкой в книгу и прошелся по комнате. Пощупал обломки черепа после профессорского опыта, другие книги на столе. Выглянул в окно. Внизу, в тени арки, бдительный взгляд. Жреческая сутана, лысая голова, сломанный нос. Хранитель. Словно ожила одна из фигурок с гравировки, правда, Джери не мог и представить этого человечка последователем огнепоясного святого, исполненного веры и стойкости. Нет, этот святоша холоден, как могила.

Джери уложил кости по окружности. Повернул книгу на столе под определенным углом. Смел листки в стопку, наклоненную к окну.

– Мисс Даттин? Кто-то наблюдает за этим кабинетом. Его могут попытаться взломать. Прошу вас хорошенько посмотреть по сторонам и запомнить наизусть все, что только сможете, в этой комнате. В результате, если у профессора побывают гости, мы о них узнаем.

Чудесный почерк Эладоры рассыпался в нервное шкрябанье.

– Не следует ли позвать дежурных привратников или стражу? – голос ее встрепенулся.

– Нет. – На двери защитные знаки, наверняка выведенные профессором. Изящные серебряные завитки соединяли их с замком. Джери увлажнил языком палец, коснулся рун и почуял шипение. Знаки до сих пор живы.

– А моя записка? Они узнают, что я сюда заходила.

– Уже знают. Неизвестно, когда они начали слежку.

Эладора мазанула пальцами по увесистой настольной лампе.

– Можно дождаться их здесь и…

– Я завел обычай не устраивать засад на пустой желудок. И не сердить влиятельных людей без нужды. В любом случае я могу ошибаться. – На самом деле нет, но ему больше хотелось довести до ума первоначальный замысел, чем схватываться со священником.

Эладора сложила записку.

– Оставлю ее у секретарей. – Она подняла со стола связку бумаг – пришла она без этой стопки, и Джери узнал на листе неразборчивую руку Онгента, – заперла за собой дверь и положила ключ в карман, затем скинула письмо сонному лекторскому ассистенту, который, вымученно уставившись на послание, пообещал передать его Мирену. Они пошли на выход, через боковые проходы и задние двери, и в утренней толпе горожан направились к рельсовой станции. Джери наблюдал, вычисляя, тянется ли за ними хвост, но, похоже, священник работал один.

– До какой остановки? – спросила Эладора.

– Площадь Мужества.

Осязаемая стена недовольства крепче любых волшебных оберегов окружала Эффро Келкина. Сегодня никаких просителей; никто не осмеливался приблизиться к его столику в неброском уголке кофейни. Его теперешний помощник робко топтался перед дверью, как застигнутый грозой в голом поле, страшась притянуть к себе молнию. Келкин принимал секретарей и помощников за дрова для растопки.

Джери хмыкнул и шуганул парня:

– Ему необходимо со мной повидаться.

Малый с облегчением сбежал в главный зал людной кофейни. Келкин поднял голову, но естественный взрев ругательств замер на губах, когда он увидел Джери и Эладору.

– С добрым утром, шеф, – сказал Джери.

– Нижние божища. – Невероятно, но внимание Келкина было приковано к Эладоре. Он задумчиво нахмурился и щелкнул пальцами. – Ты дочка Сильвы Тай. Как там она тебя назвала? Чего-то растительное. Эльсинор, Эламира, Эла…

– Эладора Даттин, сэр. – Эладора смущенно сделала реверанс. – Но вы правы, моя мать была Сильвой Тай до замужества. – Ее голос упал во время последней фразы, словно не желал на людях признаваться в родстве со злосчастными Таями.

К несчастью, в кофейне шумно, а Келкин наполовину глух – если, конечно, не притворялся.

– Говори громче. Да, да – Даттин. Она выскочила за какого-то ханжу из деревни и уехала разводить кур. Отрадно тебя встретить.

Еще бы, подумал Джери. Таи обеспечивали Келкину основную поддержку в прежние времена, когда он проводил реформы и переустраивал город. Ломал удушливую хватку церкви на каждой шее. Келкин, должно быть, знал Эладору – и Кариллон Тай, коль на то пошло, – с малых лет. Теперь, перед лицом очевидного, Джери пнул себя за то, что так долго хлопал глазами – Эладора и Кариллон были похожи друг на дружку достаточно, чтобы заметить родство.

Келкин показал Эладоре на кресло, придвинул к ней тарелку с выпечкой.

– А сейчас посиди и притихни. Тафсон, поведай мне хорошие новости. Расскажи, что каменный ворюга раскололся и сдал Хейнрейла.

– Пока нет. – Келкин замычал, но Джери напирал дальше. – Во-первых, с вас любезность. Эладора учится у профессора Онгента.

– У кого?

Эладора услужливо задудела за ячменной пышкой:

– Он занимает должность заведующего кафедрой истории в университете и читает лекции по древнему заселению…

Келкин оборвал ее.

– И что?

– Ему принадлежит дом на улице Желаний, где вчера ночью было нападение. Дозор забрал его за брошенное заклятье. Можете устроить так, чтобы магистрат вмешался, пока они не распечатали тиски для ногтей?

Келкин записал.

– Я изучу проблему. Комитет по общественному порядку проводит этим утром срочное заседание, будем обсуждать улицу Желаний. После я с кем-нибудь переговорю о твоем профессоре.

– На этот счет. – Джери подсунул Келкину газету вверх страницей с выпуском новостей о нападении.

– Читал я их мудацкие заголовки, – отрезал он. – Утреннюю газету мне, Тафсон, собака приносит, а обходится она не в пример дешевле тебя. И на пол ссыт тоже пореже. За каким я тебя опять нанял?

– Я там был прошлой ночью, – спокойно молвил Джери. – Как и Эладора. – Он ткнул пальцем на фотографию, на стену, где написано ЭТО ЕЩЕ НЕ ВСЁ. – И при мне надписи еще не было.

– Когда ты там был?

– Сразу после схватки. Эладора находилась там все время, с начала атаки. Когда объявились сальники, когда профессор опробовал заклинание, когда существо сбежало, а может, подорвалось, и все кончилось.