Чтение онлайн

– Нет, нет, ничего. Благодарю вас. Я в порядке.

Женщина цокнула языком.

– Разумеется, нет. Все равно, предложение в силе. А что вы читаете?

Эладора осмотрительно скрестила руки на книге.

– Об истории архитектуры.

– Об истории, – провозгласила женщина, – пишут в основном полудурки или пройдохи. Чужие предрассудки только собьют вас с пути. Изучайте город сами, приходите к собственным выводам.

К ним скользнул служащий.

– Гильдмистресса, комитет хочет побеседовать с вами.

Гильдмистресса, повторила мысленно Эладора, внезапно сообразив, кто эта женщина. Гильдмистресса Роша, глава гильдии алхимиков и самая могущественная женщина в Гвердоне, поднялась со скамейки, отряхнула юбки и вошла в покои совета. Половина народу последовала за ней из приемной: свита писцов, стряпчих, советников и телохранителей.

Эладора тоже, не соображая, поднялась за ней следом. То ли твердо окликнуть Рошу, пусть поведает, зачем ей Черные Железные боги, то ли всего лишь попросить отпустить Онгента. Она не знала, что скажет, подойдя к Роше, – но этого и не случилось. В боковых дверях возникла Алина и схватила Эладору за руку.

– План меняется. Идем.

Эладора не столько пошла, сколько поволоклась, как за товарным поездом. Она подозревала, что, если попытается вырваться из железной хватки святой, та сломает ей руку.

– Что случилось? – шепотом спросила Эладора.

– Вздрючили, пидорасы, ох, вздрючили. – Алина провела Эладору в очередную дверь этого головоломного сооружения, закрыла дверь за собой и походя оторвала ручку, чтобы никто не поспешил за ними. – С Келкином у них, как у дохлой ящерицы, хоть видимость хребтины была, а без него комитет по общественному порядку безопасности сдулся. «Рекомендовано принять предложения по передаче не основных обязанностей дозора…» – продались, сволота, алхимикам. Сперва признали, что от стражи толку, как от говна, потом отдали наш город свечкоделам. «Военное положение, усиленное отрядами сальников…» Сральников! «Для недопущения бунта» людей с улиц убрать и все забаррикадировать – а алхимики спокойно заграбастают колокола и разрешения не спросят.

– Но… ты убила веретенщика! А алхимики сами взорвали Колокольную Скалу! А может, и Палату Закона.

– Ага. Увы, всякого, кто мог бы хоть что-то предпринять, уволили и заменили психованными ходячими ночниками. Ну почитай что всякого.

Они приблизились к новой двери, тяжелой, окованной железом. Эладора сморгнула от неожиданности. Она уже видела ее прежде – в книге, которая у нее с собой, есть точно такой же рисунок. Такие двери ведут в древние ходы на дне города, после разгрома Черных Железных богов их укрепили, защитили колдовством и ограждающими рунами.

– СУКА, ДА ОТКРЫВАЙСЯ ТЫ, – взревела Алина гласом хоров ангельских. Меч ее раскалился добела, и дверь дрогнула. Пронеслись сернистые вспышки разряженных охранных заклятий.

– Идешь? – хмуро бросила она Эладоре.

Та приостановилась на пороге, вспоминая о третьей причине. А затем двинулась во тьму за святой.

– Причина третья, – сказала Алина ей прошлой ночью. – Я убила почти всю твою семью.

Крыс не находил себе места. Упыри не спят, как люди, но даже свернуться в темном углу и дать костям роздыху не получалось никак.

Он оголодал, и объедки, что удалось наскрести, не утоляли голод. Слышно было, как в соседней комнате Шпат перебирает бумаги, то и дело ворча от боли. Тоже не спит. Донельзя публичная победа Шпата над Холерным Рыцарем завоевала им много новых друзей – в первую очередь тех, кто задолжал гильдии денег.

Спасти Мамулин дом на воде не удалось. Она переехала жить к внуку. Шпата устроили ночевать в одной из комнат большой многоместной ночлежки. Здание переполнено, по десять-двенадцать обитателей на комнату, но им выделили отдельное место. Чествовали героя этого часа либо сторонились больного, умирающего каменного человека – в любом случае Крыс наслаждался затишьем после наплыва бесконечных посетителей и верных сторонников. Убийство подручного Хейнрейла придало огласку их борьбе за верховенство в гильдии. Отныне обратного хода нет.

Таммур устроил в ресторане встречу с другими ворами. Еще не настоящее судилище, но уже нечто близкое. Шпат и Таммур общались часами, говорили так долго, что Крысу слышалось, как челюсть друга клацает, кальцинируясь. Опять предстоит алкагест, напрямую в шею. Таммур платит – вкладывается впрок.

Розоватое сияние очертило на востоке шпили Священного холма. До рассвета еще час. Местами он задавался мыслью, куда делась Кари, но, погруженный в упырий настрой, был не в состоянии о ней беспокоиться. Просто абстрактный вопрос, холодный и отвлеченный – и глубоко вторичный, в сравнении с голодом.

Еда. Крыс встрепенулся, осторожно прокрался по лестнице и вышел на улицу. Вниз, к причалам, до ряда домов, что опустели при подходе к берегу ядовитой тучи с Колокольной Скалы. Он не отдавал отчета, что именно ищет. Может, дохлую клушу или кота, жесткого, как щетка. Лишь бы было мертвое и целиком.

Принюхиваясь, облазил помойку. Порыскал по брошенным, пустым домам. В одной комнате Крыс нашел под половицей крысу, от отравы ее тельце скорчилось, а мех пожелтел. Он обтер ее и куснул. Мясо жилистое, противное, и ей не насытиться.

Неподалеку послышались шаги, тихие, как тень. Насыщенные духи маскировали гниение. Барсетка здесь. Она разоделась по полному шику – кем-то выброшенное, перелатанное вечернее платье, шляпа с огромными полями, даже дамский веер. Ноги, однако, голые – людские туфли на ее копытца не налезут.

– В нашем мире крыс крысе враг, – заметила она, разглядев его ужин.

Он отшвырнул недожеванный трупик и прошипел приветствие.

– Ты сегодня ночью поразвлекался? – спросила она.

– За нами явился Холерный Рыцарь. Шпат его убил. – У Крыса в животе забурчало, когда он вспомнил о мертвой туше Рыцаря. Посдирав броню, его столкнули обратно в канал, но вдруг повезет, и Крыс его выловит.

– От молодца! Не надо нам этой страхолюдины. Так, значит, твой приятель собирается на сточный суд?

Крыс кивнул. Звучало подозрительно – Барсетка никогда особо не интересовалась разборками Братства.

– И ты вписываешься за него?

– Угу.

Она обмахнулась веером и проговорила:

– Похавать хочешь? Пойдем со мной.

Она свела его в подвал и там вытащила из укромного тайника большой холщовый сверток. Внутри лежал труп старого человека. Нетронутый.

Барсетка благоговейно ощупала лицо покойника, его складчатые веки, блеклые морщинистые щеки.

– Отказало сердце. Он прятался здесь от облака. – Она прикрывалась веером, когда облизывалась. – Я к нему не притрагивалась. Если хочешь, давай разделим.

– Трупных шахт поблизости нет, – буркнул Крыс и потянулся за предплечьем усопшего.

Барсетка шлепнула его по руке, обругав:

– Проявляй почтение! Мы не пожиратели падали. Я не ем плесневых мертвецов просто так, с голодухи. Веди себя прилично и ты!

– Чего тебе еще не хватает?

– Ритуала психопомпов. Мы проводим его душу в путь. – Барсетка стянула перчатки и элегантно уложила их на сломанный стул. Засучила рукава. Достала из сумочки салфетку, расстелила на коленях. Потом когтями впилась старику в ребра и потянула их в стороны. Грудная клетка разломилась, как спелое яблоко. Она мастерски просеяла пальцами осколки костей, мышцы, легочную ткань и добралась до сердца. Его она передала Крысу.