Чтение онлайн

Знакомый запах и еще более знакомый голос:

– Ссаная тварь!

Он прекратил взбираться и оглядел окрестности. Вон там, врезаясь в холм, пролегал ход до глубинной рельсовой станции Грейвсенд. Техническая шахта, десятилетиями не торенная и почти забытая. Вход с поверхности запечатан и скован цепями.

Он продолжал наблюдать.

С дальнего края сверкнул огонек, дверь тряхнуло. Стальная, прочная, не уступит. Закупорена ржавчиной.

Опять голос Алины:

– Руками мне ее хер открыть, но неохота выписывать на склоне холма буквы в полсотни футов: «Эй, пришли взломщики, вжарьте-ка их покрепче». Прекрасный такой элемент неожиданности?

Приглушенный ответ. Это Харпер, напомнила часть разума, оставшаяся Крысом, а может, Гладстон. Подельник. Убеждает Алину поспешить, объясняет, что иначе остается одно – вынести дверь взрывчаткой, а это выдаст их куда более явно.

Предвестница здесь, – думает старейший упырь. Необходимо двигаться дальше. Вместо этого он отчего-то стал подкрадываться к двери. Могучая душа проницала дальше тела, ощупывала разумы тех, по ту сторону. Вот у этого голос подходит.

– Я ОТВОРЮ ВАМ ДВЕРЬ, – провозгласил Хедан тягуче, как патока. – ОТОЙДИТЕ.

Взмах крысовых когтей – цепи опадают наземь. Он поймал их, не дав зазвенеть. Другой рукой настежь высадил дверь из рамы.

Алина вышла наружу. Она выставила между собой и Крысом меч, но клинок темен и холоден, огня нет.

– Могла бы и догадаться, что ты придешь нас мочить.

Хедан споткнулся и рухнул на землю, в страхе таращась на Крыса. Рот его открылся:

– Я ДОЛЖЕН УБИТЬ ПРЕДВЕСТНИЦУ. КАРИЛЛОН.

– Айе, так ты и сказал, когда пинком спустил меня с лестницы, дерьмач. Слушай – там не Кари. Это ее родственница, Эладора, и ее тоже нельзя убивать. Ее держат в плену, черви держат. Они взяли один амулет и сделали ее Предвестницей, верней, похожей на Предвестницу – ну вроде того, точно не скажу, у меня мозги за этой чушью не поспевают. Мы собираемся этот амулет отнять, добро?

– Я УБЬЮ ЭТОГО, – клокочет собственной рвотой Хедан. Крыс вытягивает длинный, когтистый палец и показывает на Мирена.

– Нет. – Меч не воспламенился, но мигнул. – Он мигом принесет амулет к… к тем, кто остановит веретенщиков. Там тысячи обтруханных бедолаг томятся в загоне посреди Мойки, и веретенщики всех порешат, коль мы не добудем амулет скорей, чем хайтяне трахаются. Для того мы зануду-телепортовщика с собой и взяли.

– Я УБЬЮ ЭТОГО, – повторил Хедан, а Мирен закончил предложение, – ПОЗЖЕ. – Когда Крыс отнял власть над его голосом, глаза Мирена вспыхнули бессильной злостью.

– Нечего рассусоливать, – сказала Алина. – Они в гробнице Таев.

– Я ЗНАЮ. – Они двинулись по затемненному склону в гору к могилам.

– Первая часть нашей тухлой пьески самая легкая, – заметила Алина. – Заходим, берем амулет, и Мирен его уносит. Хрясь и хвать, так? Но есть часть вторая, где нам наступает трындец. Все ползущие на этом склоне стекутся по нашу душу, а мы будем зажаты на дне подземелья. Если у тебя рядышком отыщутся упыри, чтоб скинуть с нас часть драки, то, может статься, подохнем мы не все.

Крыс довольно усмехнулся:

– ГРЯДЕТ ВОЙНА, О ДА.

– Восхитительно. – Меч занялся пламенем. – А то кругом мир один, перднуть некуда, – проговорила святая.

Ракеты прочертили дугу в вышине над городом, воды залива отразили их пламя. Канонерки дозора, испустившие залп, стояли на рейде вдали от причалов оконечности Мойки – до сих пор вражеской территории. Там в темноте могли таиться веретенщики или даже скрываться под личинами крыс или чаек. Пушкари использовали для наведения полуразрушенный шпиль Святого Шторма, наметив траекторию полета чуть восточнее церкви, над доками и складами, в самое сердце старого города. Ракеты взвыли над куполом Морского Привоза так низко, что завопила напуганная толпа. Некоторые попытались сбежать, но сторожа-веретенщики не дали уйти никому. В долю секунды погибли сотни, располосованные в кровавые куски.

Ракеты упали за Привозом, на дальнем конце площади Мужества. Конторские здания, лавочные галереи, крытые рынки пожрала единая вспышка. Из этого ада тоже вознесся крик, но очень короткий. Нельзя было успеть понять – людской или веретенщиков.

Над городом завизжал второй залп. Взрыватели этих ракет сработали в воздухе на излете, окатывая пространство под собой противопожарной пеной. Ее нисколько не хватило бы справиться со всем огнем – уже горела Мойка, и такого пожарища не полыхало за всю новейшую историю Гвердона, – но был расчищен путь сквозь обломки: на смычке Дола Блестки с Морским Привозом неожиданно возникла дорога, мгновенно прорезавшая дюжину кварталов.

Сальники наступают рваным, вихляющим строем. Застрельщики. Позади них тяжелые войска, более дисциплинированные, но также внушавшие страх. Доспешные наемники, чья служба оплачена теми самыми ружьями, с которыми они идут в битву. За ними следовал городской, полностью человечий и смертный, дозор, во главе со смотрителем Набуром – как штемпель официального разрешения бомбить город. Гражданская необходимость – нужды целого города перевешивают судьбу нескольких зданий, пожалуй, и так свободных от чего-либо ценного. Алхимики обязаны подтянуть свое оружие к армии Черных Железных богов как можно ближе.

Гильдмистресса Роша ехала вместе с бомбой. То есть ехала по меньшей мере ее новая копия. Пока цела исходная форма, можно отливать новых Рош хоть целый век. Все равно, регулируя и настраивая созданное ею оружие, восковая фигура в алхимической повозке не могла унять трепет свежевыплавленных рук, несмотря на осознание непрерывности своей сути. Она старалась не обращать внимания на зарождающееся психическое биение внутри исковерканных остатков Черного Железного бога. Это восковое тело сменно, но и сама намоленная изложница, где содержалась основа ее души, находилась отсюда не столь далеко. Бог, прежде усеченный и скованный, ныне еще и обезумел в придачу и полон ненависти к своей мучительнице. Роша знает – если боги освободятся из плена, то эта штука рядом с нею в повозке восстанет безобразным воплощением гнева и покарает ее всеми мыслимыми способами страдания.

По подсчетам, такая участь ждет ее минут через двадцать.

В гору на Священный холм. Инженеры гильдии, выполнявшие прежнее распоряжение бережно снять колокола с соборных башен, теперь получили новый приказ за личной печатью Роши: пресечь колокольный звон любыми средствами. Одна бригада, безалаберная и не осведомленная о настоящей опасности, просто обрезала канаты и посчитала работу готовой. Они изумились, когда колокол начал сам собой раскачиваться вперед-назад, движимый незримой силой, и потрясенно замерли, когда в воздухе вокруг башни начали проступать бледные очертания, тень бога, коему ни разу не молились ни в одном из этих соборов. Ни один из тех инженеров не выжил – расчлененные останки троих нашли через неделю разбросанными по крышам на Долу Блестки, а двух других больше не видели никогда. На стенах соборов трескались иконы Хранимых Богов.

Кари услышала разрывы ракет и прибавила хода. Втроем – Онгент, Кари и Шпат – продирались сквозь истинно нескончаемые ряды складов, павильонов и заброшенных конторок в глубине Морского Привоза. Онгент, хоть краснолицый и одышливый, был наиболее энергичен и без конца понукал. Ему даже хватало дыхания подмечать занятные особенности архитектуры.

– Здесь был храм Черных Железных богов. Вон там располагались жреческие кельи и ритуальные палаты, где жертв подготавливали, прежде чем отвести вниз, туда, где сейчас главный рынок. Тогда там на дюжине постаментов стояли Черные Железные статуи с алтарем перед каждой. Под нами пролегают туннели и подземные резервуары, где содержались веретенщики. Когда богам подносили дань, веретенщик поднимался наверх и расщеплял, ох, жертву, перенося все – тело, душу и прочее – в духовный мир. Так обряд проходил крайне результативно. Их первосвященник – куда больше, чем священник, правильным переводом был бы «святой архипредстоятель» или «аватар» – получал долю их мощи. Полубог – или богиня. – Он искоса бросил взгляд на Кари.