Чтение онлайн

Цель ясна. Сначала найти Карильон Тай, женщину, что сгубила его жизнь, а потом ее уничтожить. Умертвить медленно. Задушить. Переломать окончательно и бесповоротно. Он распнет ее на форштевне «Лунного Дитяти», грозный знак – так будет с каждым, кто покусится на Артоло из…

Нет. Просто Артоло. Артоло теперь один. Артоло, Пиратский Король. «Лунное Дитя» он возьмет на войну. Оснастит вооружением и покажет этим трусам из Лирикса, что такое истинный морской разбой. А то и сплавает в Гвердон, и поставит город под факелы. Спалит целый мир.

Дамала говорила – а может, ему пригрезилось, – что они идут по следу ведьминой лодки. Ведьму тоже ждали мучения. Он собирался своими новыми руками – сноровистыми, бескостными, нечеловеческими руками – заварить ее в прежний костюм, залить изнутри жидким свинцом, а потом утопить. Прадедушку он застрелит и установит драконий череп тоже на носу корабля. Он будет ссать этому миру в глаза, давить любое живое создание, пока не сравняет чаши весов и все вокруг не познают страдания, какие уже познал он!

В моменты некоторого просветления он думал о сыне, о Вире. Думал о жене, Лоранне. Не мог припомнить их лиц. И ладно – главное, они не в этом аду. Они в безопасности на другом конце света, в Гвердоне и Лириксе. Никто не причинит им вреда. Весь вред уже причинили ему.

Дамала говорила, что добыча уже очень близко. И ночью вместо сна он обходил палубы «Лунного Дитяти». Обследовал просторные пещеры грузовых отсеков – их полагалось заполнить бочками с Прадедушкиным илиастром. Однажды набрел на какого-то палубного матроса и душил его, пока мальчишка не отрубился, потом привязал к ногам свинцовый груз и выкинул за борт, а сам при этом выпевал псалом на незнакомом языке Ишмиры.

На следующий день морской след Карильон оборвался. «Лунное Дитя» курсировало вдоль побережья, пока впередсмотрящий не углядел ведьмину лодку. В малюсенькую бухточку большому кораблю не войти, поэтому Артоло приказал команде плыть на юг, параллельно цепи гор. На якорь стали в первом заливе, который нашли, и ждали указаний.

Ждали знамений.

Артоло сошел на берег, взяв с собой Дамалу и отряд Эшданы. У солдат тряслись поджилки выдвигаться на Божью войну, но стоило Артоло принести одного в жертву Кракену, как остальных обуяла смелость. На берегу виднелся любопытный след, будто нечто выползало из океана. Они двинулись по нему до Эрефиса и отыскали в грязи отпечатки ног двух женщин. Артоло лег на землю и по-собачьи лакнул дождевой воды из следа Карильон, вкусил ее запах.

Но среди разрухи и беспорядка они сбились с пути. Какой-то враг изорвал этот край и отпечатал колдовские сигиллы, что заглушили взывания Дамалы. Охотники Артоло отправились на разведку и пришли назад с пустыми руками. Того, кто вернулся последним, Артоло задушил, не проронив ни слова. Двое не вернулись вообще.

Карильон опять от него убежала. День и ночь он орал, и крик его подобен был морскому шторму. Гнев зазубрился и заострился, как битое стекло.

Очередную жертву он утопил в луже грязи, и боги вознаградили его. Воздушные святые, послушники Матери Облаков, увидели беглянок с небес. Сама Матерь шепнула, что к югу есть город. Город Гисса.

Дамала поговорила с собратьями-жрецами, с воинами Праведного Царства, и объяснила им задачу. При упоминании имени Карильон Тай содрогнулась райская твердь. Ишмирские боги разделяли ненависть Артоло. Его поход за отмщением стал не просто священен, он лег в фундамент мироздания, истинно и непреложно, как день, сменяющий ночь. Свернуть с пути было теперь невозможно, как для воды течь на гору.

Этот мир – как «Лунное Дитя». Огромен и неповоротлив, но влеком великими моторами по заданному курсу, а правит он на Карильон Тай.

Этот мир, как его винтовка, тяжел и в обращении труден, но причинит немыслимые страдания, и он наводит дуло на Карильон Тай.

Артоло заявился не один.

Кари пряталась среди бродячих руин, за грудой камней, что являлась стеной, только если ты молишься Ран-Гису, и смотрела, как ее недруги приближаются к Гиссе под белым флагом. Кучка эшданцев и какая-то карга, похоже, у них за главного. Дракона не видать, и на том спасибо. Странно, несмотря на жару, все они вымокли и тряслись, а поодаль днищем в грязи засела лодка, хотя до моря отсюда несколько миль.

Ран-Гис со своими вельможами вышел из храма на широкую площадь навстречу новоприбывшим. Ран-Гис шагал твердо, и под его ногами проявлялись фрагменты красочной мозаики. Приближенные следовали за ним, поубавив пышности, когда пришлось ковылять по грязи. Свита образовывала городской пейзаж в миниатюре, на головах золоченые шляпы в виде дворцов и башен их исчезнувшего поселения. По правую руку Ран-Гиса змеился ползущий, облаченный в типичный черный плащ и фарфоровую маску – любимый наряд колоний червей. «Знаешь ли ты, что дракон Артоло спалил выводок ползущих на Ильбарине?» – гадала она. Может, этого ползуна еще удастся натравить на врагов.

Не было слышно, о чем говорили Ран-Гис и Артоло. С такого расстояния оставалось только читать язык телодвижений. «Шпат, как же мне тебя тут недостает, – подумала она. – Ты бы мог уронить на них на всех глыбы мрамора. Помочь проследить за Артоло. Найти чертову Мири. И я так по тебе соскучилась».

Прежде Кари никогда не скучала по дому. Перво-наперво для этого нужен дом.

Ран-Гис был высокомерен и самовлюблен, что явно бесило Артоло. Лицо здоровилы настолько побагровело, что выделялось на любом расстоянии, и крепко сжимались кулаки. С его руками происходило что-то не то, поняла Кари, и сейчас он был без перчаток. Старуха, кажется, играла роль посредника. Несколько раз махала на северо-запад, где проходил ишмирский фронт. Обратив на это внимание, ползущий вытянулся и что-то зашептал Ран-Гису на ухо. Судя по запруженной площади, Кари прикинула, что за Ран-Гисом вышла половина храмового духовенства и служек. Пестрых известково-кирпичных гвардейцев тоже полно. «Стало быть, храм сейчас охраняется не так зорко, а?» Кари переползла по кругу, огибая пределы площади, и прокралась в тень громадных смазанных салазок, что позволяли волочь храм по суше, перемещая вместе с ним призрачный город. Она оценила крошащиеся стены, пригляделась к небольшим заколоченным окнам, к двери, что когда-то вела на улицу, а ныне открывалась в воздух – в десяти футах над непролазной грязищей. К источенным временем статуям Ран-Гиса, изваянного в облике сфинкса, но с лицом святого, который сейчас вел переговоры на рыночной площади. В некоторых местах храм бороздили выбоины – целить в часовни и храмы было обыденной тактикой на Божьей войне. Может, удастся через такую щель пролезть внутрь, а затем потихоньку все обойти, пока не отыщется Мири. А дальше… дальше она что-нибудь сообразит.

Спасательные операции совсем не то, что грабеж. Собирайся она всего лишь обнести этот храм, сунула бы в торбу горсть драгоценностей – и бежать. Освободить Мири будет потруднее, даже при условии, что она еще жива. «Дурацкая твоя идея, Кари», – сказала она себе. Но голос в голове прозвучал непохожим на Шпатов и не вызвал большого доверия.

– Эй, это вы, – раздался другой голос – с балкона, прямо над ней. Она быстро взглянула наверх. Это был Бородатый Жрец с базара, неряшливый кавалер, пытавшийся показать ей фонтаны.

Искусством притворства такого рода Кари владела слабо, зато знала, когда пора хватать удачу за хвост.

Она подняла голову и помахала мужчине, нацепив широченную улыбку.

– Разве не замечательно побывать в Гиссе в расцвете ее славы! – отозвалась она. – Эх, лишь одно может сделать этот совершенный город еще совершеннее – тот бокал вина, о котором вы говорили!

И вот про какую третью вещь узнала Кари: один из болеутолителей Мири, разведенный в бокале вина, становится быстродействующим снотворным. Бородатый Жрец, пригласивший Кари войти через черный ход, через двадцать минут похрапывал у себя в келье на койке. До этого он между делом сообщил свое имя, только Кари не слушала.