Чтение онлайн

И снова он потянулся и взял меня за руку, заглядывая в глаза.

– Ты здесь совсем недолго, чтобы понять, чего мы пытаемся добиться, но просто поверь мне.

– Конечно.

И я поверил. Даже после столь долгой разлуки. Я хотел найти его, безрассудно надеялся, что он еще жив, и вот он здесь, снимает с моих плеч груз ответственности. Я испустил дрожащий вздох.

– Хорошо. Будьте осторожны. Не нападайте на чилтейцев, как бы они вас ни провоцировали. Просто верь мне и не задавай вопросов. У нас еще будет возможность отомстить. И новая жизнь.

В шатер вошел Сетт, его лицо избороздили суровые морщины.

– Все кончено. Они получили, что хотели. Его святейшество объявил войну, и у Девятки не осталось выбора, кроме как сделать ход.

Гидеон откинулся назад, и губы его растянулись в улыбке, когда он взглянул на меня.

– Началось.

Мико

В тронный зал набилась кисианская аристократия, заполнив его сверканием шелков и драгоценностей и приглушенной болтовней. На церемонию императорской присяги всегда приходило много народу, но в этом году людей было битком – все надеялись, что его величество объявит имя своего наследника, – и стояла невыносимая жара. Хотя каждое дыхание было приправлено запашком пота, а мужчины и женщины наравне обмахивались веерами, никто не желал выйти на свежий воздух, боясь пропустить все самое интересное.

Прошло два дня. Два дня матушка не покидала своих покоев. Два дня я размышляла над словами императора Кина, пытаясь распознать их скрытое значение. Два дня я жила в страхе, что начнется война. Я твердила себе, что она может и не начаться, вот только Танака убил не какого-то мелкого купца, а доминуса Лео Виллиуса.

Все это время чилтейский посол больше не появлялся в саду.

Два дня. И только утром накануне церемонии гости начали передавать новости, бегущие впереди возвращающегося героя Кисии. Чилтейцы послали сотни солдат через границу, и Танака отбил их атаку. Сотни вскоре превратились в тысячи, а к чилтейским солдатам присоединились варвары-наемники, и к началу церемонии люди шептались о том, как Танака храбро сражался один против дюжины, а чилтейские полководцы с поджатыми хвостами сбежали в лес. Он скоро прибудет, говорили люди. Принц сегодня вернется.

Император Кин восседал на Алом троне высоко и гордо, обозревая собравшихся придворных. Спокойный и уверенный, вечный актер на сцене.

Рядом с ним сидела на кушетке матушка, и ее головной убор достигал верхушки императорской короны. Для того, кто ее не знал, это выглядело удачным совпадением, но я знала ее лучше.

– Как волчья стая, – сказал одетый в парадный наряд посол Ридус, встав рядом со мной в передних рядах. – Если попробует втиснуться кто-то еще, мы задохнемся.

Его улыбка не была дружелюбной, лишь формальной любезностью дипломата. Мне хотелось извиниться, умолять его о помощи, но за нами наблюдали, а прямо перед нами сидел его величество. Я могла сказать лишь единственную умную фразу, пришедшую в голову:

– Вы же не среди этих волков, посол?

– Я всего лишь скромный слуга его величества, ваше высочество.

– Его скромный слуга или слуга Кисии?

Зал медленно погружался в тишину, которая вспыхивала полянками, как луговые цветы.

– Что имеет в виду ваше высочество? – спросил он, и я повернулась в надежде передать смысл моих слов взглядом. Но посол смотрел на помост, где бок о бок сидели император с императрицей, что бывало лишь в этом священном месте и нигде более.

– Я имею в виду… наш разговор пару дней назад, посол, – прошептала я в притихшем зале.

Посол Ридус поднял кустистые седые брови.

– Мне стоило бы забыть тот разговор, для вашего же блага, ваше высочество.

– Нет, вам стоило бы его помнить. Мы с Танакой…

Я проглотила остальные слова – император Кин встал. Купаясь в алом свете, который лишал красок все, чего касался, его величество поднял изуродованную руку.

– Здесь, перед лицом свидетелей, я принимаю императорскую присягу, – сказал он зычным голосом, так контрастировавшим с немощным телом. – Я отдаю свои силы Кисии. И Кисии…

– Если вы желаете обвинить кого-то в крушении своих планов, вините брата, – прошептал мне на ухо посол.

– Моих планов?

Я повернулась к нему, едва шевеля губами, а император продолжил присягу.

– …Служа империи, я не…

– Это же вы обратились ко мне, ваше высочество.

– …Я буду защищать ее от врагов…

Я сжала кулаки. Всего лишь глупая девчонка, играющая с богами. Я столько времени строила планы, и ради чего?

– …Здесь и сейчас, перед взором богов…

Посол Ридус заговорил еще тише:

– Теперь это уже не остановить, нет такой цены, которая может загладить подобное святотатство, как бы я ни относился к войне. Принц Танака навлек неприятности не только на себя, но и на всю империю.

Я уставилась на посла, который изогнул губы в безжизненной улыбке, а потом снова перевел все внимание на помост, как будто и не отрывал от него взгляда.

– …Как император, я и есть Кисия.

Толпа ждала большего: что он наконец-то объявит имя своего наследника или хотя бы выскажется по поводу нападения Танаки на чилтейцев… Скажет хоть что-нибудь. И когда ничего так и не последовало, публике не осталось ничего иного, кроме как сомкнуть ладони и вежливо поаплодировать. Трудно сказать, что громче всего звенело в моем сердце – разочарование или облегчение.

Конечно же, он не объявит Танаку наследником. Только не после случившегося.

В отсутствие Танаки мне первой следовало принести присягу у ног императора, и я ждала знака со стороны канцлера. Год за годом клятва в верности человеку, который жаждал моей смерти, была пронизана страхом, но сегодня я не могла забыть печаль в его голосе, когда он говорил о войне. «Император служит своему народу. В тот день, когда народ начнет служить императору, империя падет».

Канцлер поднял руку, я подошла к Плите смирения и опустилась на колени, прижавшись лбом к гладким доскам. Чуть помедлив, я встала и рискнула поднять голову и посмотреть на суровое лицо под короной.

– Я даю клятву служить вам, поскольку вы поклялись служить Кисии, – произнесла я. – Да здравствует император Кин.

– Да здравствует император Кин! – подхватила публика, и слова омыли мою спину.

Я перевела взгляд на матушку, и на мгновение она посмотрела на меня, но тут же отвернулась – под ее фарфоровым лицом скрывался стальной скелет и каменное сердце.

Я еще раз поклонилась и попятилась с Плиты смирения, уступая место высшей аристократии. Все лично приносили присягу, здесь или в столице, даже кузен императора Батита Ц’ай, хотя всегда ходили слухи, что однажды он и сам станет императором.

– Привет, Коко.

Улыбку Эдо искажала тревога, но он был как всегда прекрасен, в лучшем наряде из бронзового шелка с вышитыми золотом листьями. Он поклонился, слишком поздно вспомнив, что мы не одни.

– Ваше высочество, – сказал он. – Как приятно…

– Сынок, ты должен представить нас друг другу, – произнес мужчина рядом с ним и тоже поклонился, пока ближе к помосту кто-то приносил присягу.

– Конечно, отец, – согласился Эдо, хотя это слово явно далось ему нелегко. – Позвольте представить вам принцессу Мико Ц’ай. Коко, это мой отец, его светлость Хирото Бахайн, лорд Сяна.