Чтение онлайн

Принц Дзай не встал с подоконника и не поднял головы.

– Нам… нам лучше возобновить экскурсию. Дедушке не понравится, что я сидел тут и разговаривал с тобой.

Вот и ответ, хотя и не тот, на который я надеялась.

– Да, конечно. – Мы пошли в обратном направлении. – Но твой отец обрадуется, что мы поладили.

– Ты так считаешь? Я редко с ним встречался, но никогда не слышал от него ни единого доброго слова о тебе или…

– Или о моем брате? Или матери? Это так, но он человек прагматичный и не хотел бы, чтобы мы стали врагами.

Мы вернулись туда, откуда пришли, ненадолго умолкнув, пока проходили через дворик с шелестящим бамбуком. Лишь оказавшись в длинном коридоре, принц сказал:

– Его величество умирает? Я знаю, мне не следовало этого говорить, но…

– А ты этого хотел бы?

– Нет! Ну, то есть я его боюсь, но… Я не…

– Дзай! Дзай! – раскатился по коридору голос лорда Оямады.

Юный принц закрыл глаза.

– Ну вот.

– Не волнуйся, я притворяюсь, что мне смертельно скучно и я с радостью передаю тебя на его попечение, его это вполне удовлетворит, – прошептала я, когда дед принца приблизился.

Дзай стрельнул в мою сторону благодарной улыбкой.

– Мы здесь, лорд Оямада, – откликнулась я, когда тот показался с другого конца коридора. Рядом шел канцлер Горо. – Его императорское высочество был… молчалив, но думаю, сад ему понравился.

С прямой, как доска, спиной лорд Оямада низко поклонился, как положено по этикету, хотя напряженная улыбка под тщательно постриженной бородой выглядела кислой.

– Ваше высочество, – сказал он. – А как поживает его величество?

– Ему немного лучше, – солгала я. – Лекарь Акио надеется, что через несколько дней он сможет покинуть свою комнату и отправиться с армией в Рисян.

Лорд Оямада поднял брови.

– Поехать в Рисян? Конечно, его величество всегда неутомим, но не думаете ли вы, что сначала ему следует набраться сил?

– Вряд ли сейчас есть время на отдых, ваша милость, – сказала я, не глядя на принца Дзая, хотя чувствовала, как он смотрит на меня. – Это не просто война, это завоевание, и мы проигрываем. Пусть лучше он умрет, сражаясь за свою империю, чем в постели, дожидаясь прихода врагов. По крайней мере, так считает его величество.

Канцлер Горо откашлялся.

– Разумеется, я посоветую ему как следует отдохнуть, – сказал он. – Императору необязательно присутствовать на поле боя. Для этого есть генералы и министр Левой руки. Министр Мансин вполне способен справиться с задачей.

– Это верно, канцлер. Но солдаты всегда сражаются лучше, когда в их рядах император. Император Лан проиграл больше сражений, сидя на троне, чем император Кин, сидя на коне.

Лорд Оямада хмыкнул со сдержанным одобрением.

– К тому же император Лан все равно погиб от меча, хотя и считал, что он в безопасности.

Лорд Оямада довольно засопел и, поклонившись, увел мальчика. Я проводила их взглядом. Канцлер Горо вернулся к прерванной лекции, как будто никогда и не прекращал ее.

– Здесь вы можете видеть Арку Основателей, – сказал он. – Каждая правящая семья внесла один камень…

Я предоставила их самим себе, хоть и испытывала искушение последовать за ними, чтобы услышать ответ Горо, когда Дзай неизбежно спросит, почему в Арке Основателей нет камня семьи Ц’ай. Потому что еще совсем недавно Ц’аи были бедняками. Однако такой ответ вряд ли упрочит мир, как и то, что краеугольный камень арки несет на себе символ Отако, ведь Отако – и есть Кисия. С самого основания империи наша семья удерживает ее воедино.

Гвардейцы перед покоями его величества не произнесли ни слова, когда я прошла между ними и закрыла за собой дверь. У меня под мышкой был очередной свиток от канцлера. Сквозь бумажные панели в сумрачную спальню Кина проникал свет, отбрасывая тень от склоненной фигуры рядом с алтарем из благовоний и ароматных трав. Я вошла, обрадовавшись, что застала Акио, и уже собиралась заговорить, как вдруг вторые двери беззвучно разъехались в стороны.

Рядом с телом Кина стоял на коленях светлейший Батита. Мое сердце ушло в пятки, но, когда он обернулся, на мгновение я ощутила покой, сбросив с плеч груз лжи.

Батита откинул алый покров, выставив напоказ иссохший труп императора Кина, чья кожа потрескалась, как кора.

– Добрый вечер, малышка Мико, – произнес Батита, улыбкой приглашая меня войти. – Входи же, присоединяйся. Думаю, нам с тобой лучше это обсудить.

Я закрыла за собой дверь, но не подошла к нему. Я переминалась с ноги на ногу, и циновки зашуршали под моими сандалиями.

– Я сделала это ради Кисии, – в отчаянии прошептала я. – Если люди узнают, то испугаются. Они должны верить, что солдат-император сражается за них.

От улыбки светлейшего Батиты, на которого падал лишь мерцающий свет молитвенных свечей, у меня мурашки пошли по коже.

– Ты очень умна. Всегда найдешь нужные слова. Надеюсь, министры тоже под впечатлением от твоей лжи.

Он прикоснулся к щеке мертвого кузена.

– Он так… хорошо сохранился.

Акио занимался телом – днем раздевал его и обмывал, а потом высушивал солью и натирал ароматными маслами. Так не было принято у кисианцев, но это отгоняло неприятные запахи.

– Вот только когда ты объявишь о его смерти, никто не поверит в то, что император умер недавно. Лучше было бы воспользоваться льдом.

– Это вызвало бы подозрения. Что вы собираетесь делать?

– В смысле, собираюсь ли я рассказать всем о том, какая ты лживая изменница? Я не стану так поступать со своей женой.

Женой. Я стиснула зубы.

– Не могу оценить предложение по достоинству. Это неподобающе, дядя.

– Как и лгать о трупе. – Он поднял с молитвенного алтаря кубок и пригубил вино. – Я понял, что ты лжешь, потому что в детстве перенес желтую болотную лихорадку. Как и он. А поскольку ей можно заболеть только один раз…

У меня заныло сердце. Мои пальцы, еще лежащие на двери, задрожали, и на одно безумное мгновение у меня зародилась мысль сбежать. Просто убежать по коридору и вон из дворца, в город, и… И куда дальше? Я не рождена, чтобы быть белошвейкой. Я рождена Отако. Краеугольным камнем империи.

– Не волнуйся, – сказал Батита, снова отхлебнув вина. – Я не буду по нему скучать. Мертвый Кин не возвысит вместо меня Оямаду. Мертвый Кин не будет возражать против брака, который обеспечит мне положение, а моим наследникам – будущее. Может, ты и не красавица моих грез, но твое происхождение все искупает.