Чтение онлайн

Не все мои Клинки согласятся на это, даже ради свободы. Слишком многие хотели сражаться, убивать, исцелять чужой кровью собственные раны. Я – их капитан, хотя уже столько раз их подводил, и что бы ни говорил этот человек, он – чилтеец.

Но у меня не было выбора.

– По рукам, лорд…

– Можешь называть меня Лео, когда мы наедине, но снаружи я «доминус Виллиус» или «ваша светлость».

– Доминус?

– Церковная версия обращения «лорд», в честь первого пророка Домонициуса.

– Я понял.

Лео рассмеялся.

– Конечно нет, но, может быть, однажды поймешь.

На следующее утро мы выехали в том самом молчании, которое прожигает дыру на затылке капитана. Ни один из моих Клинков не обрадовался новому соглашению. Им одинаково не нравилось расставаться с гуртом и охранять священника. В их глазах он был ничем не лучше миссионера, и сколько я ни объяснял, что он ищет мира, они видели лишь врага, я не мог их за это винить.

Радости не добавило и то, что легат Андрус заставил нас встать спозаранку, чтобы проехать как можно больше. Он не спускал глаз с небосвода. Похоже, кисианские дожди пугали чилтейцев не меньше демонов, но грозовые облака были от нас еще далеко.

– Думаешь, успеем в город раньше дождя? – спросил я Лео.

Мы скакали бок о бок. Я всегда любил тишину, но в обществе священника предпочитал слышать его голос. Когда он не говорил, то будто обдумывал шесть мыслей разом, я буквально чувствовал, как напряженно трудится его мозг.

– Да, – ответил он. – Этого хочет Бог, а значит, так и будет, но мы не сможем покинуть столицу, пока не пройдут дожди и не сойдет снег.

– Снег?

Он повернулся, вопросительно подняв бровь.

– У вас в степях нет снега?

– Это такой дождь?

– Снег – это не дождь, хотя он мокрый, когда тает. Он падает с неба, когда мир слишком холоден для воды. Зима превращает воду в лед, твердый как камень или кристалл до тех пор, пока не растопишь его обратно в воду над огнем. Далеко на юге даже колодцы замерзают, если зима достаточно холодная.

Хорошо обученный Дзиньзо не дрогнул от моего восклицания. Он продолжил мерно скакать позади Дхамары и Рена, а те обернулись посмотреть, что случилось.

– Твердая вода, – сказал я. – А пить ее все равно можно?

– Пока твердая – нет, но можно положить кусочек в рот, и он постепенно растает. Хотя нужно быть осторожным, чтобы не распороть щеку.

Недоверие на моем лице его рассмешило.

– Ты привыкнешь. К счастью, на берегах Ленты снег идет редко, но в южной Кисии зима убивает больше людей, чем приграничные набеги.

По дороге Лео говорил много и всегда на левантийском. Он рассказал Хими, как в детстве прятался в садах Цитадели мира, а слуги искали его так долго, что он засыпал. Поговорил с Йитти о травах, а с Теппатом об истории, научил Дхамару чилтейской песенке о грудастой женщине, из-за которой, по его словам, могут вышвырнуть из церкви.

К тому времени, когда после полудня мы остановились разбить лагерь, присутствие Лео раздражало моих Клинков уже не так сильно. Но это продлилось недолго. Пока возводились защитные сооружения и ставились шатры, левантийцам дали приказ готовиться к атаке на близлежащее неукрепленное поселение, но нас, как охрану доминуса Лео Виллиуса, не взяли. Лео отправился молиться, прихватив с собой только Азима и Убайда, а остальным вручили лопаты.

Я успел узнать, что наступающая армия нуждается в том же, что и гурт – воде, еде, лечении, оружии, седлах. Чилтейцы добавляли к списку вино, шатры и щиты, и это я понимал. Но только не уборные. Лошадям разрешалось гадить где угодно, и мы, пока были в цепях, тоже справляли нужду там же, где спали, но теперь чилтейцы на каждой стоянке рыли отхожие места. Обычно это делали рабы, но не в этот раз.

– Эй! Погоди, пока мы закончим! – крикнул Джута, когда под дружный смех один из чилтейских солдат приспустил штаны у края нашей ямы.

Тот огрызнулся на чилтейском, и, хотя некоторые слова звучали знакомо, я все равно ничего не понял.

– Просто не обращай на него внимания, – сказал я, вытирая со лба пот, который скоро выступит снова. – Давайте закончим и уберемся отсюда.

– Грязные недомерки, – рявкнул солдату Джута. – Даже звери не гадят на голову другому, особенно тому, кто будет прикрывать им спину в бою.

– Джута.

– Не обращаю внимания, капитан, – сказал он, отворачиваясь. Лицо парнишки покраснело от гнева и жары в равной степени.

– А вы заметили, что их рабыни даже не пользуются этими уборными? – спросила Хими, тоже утирая пот. – Они мочатся в горшки и не выливают их до темноты.

– А женщины-воины? – спросила ее сестра-близнец.

Хими рассмеялась.

– Да ладно тебе, Ис, только не говори, что не заметила. У них их нет.

– Ни одной? Я как-то не особенно их разглядывала. Я стараюсь проводить все свободное время в загонах. За копытами Заре плохо ухаживают, а без Оруна…

Над наполовину вырытой ямой повисло молчание, мы вшестером дружно заработали лопатами. Из соседней ямы донесся редкий смех Йитти.

– Корунцы тоже такие, – нарушил молчание Лок. – Я помню, один из первых миссионеров объяснял старейшине Аме, будто женщины слишком слабы, чтобы держать меч, и должны рожать детей и ухаживать за мужьями.

– Я бы многое дала, чтобы увидеть ее лицо, – ухмыльнулась Хими. – Надо ж было ляпнуть такое именно Аме.

– Это зрелище до сих пор согревает меня холодными ночами, – сказал Лок, и мы захохотали, на время позабыв о неприятностях. Но не об Оруне.

Чилтейцам мы уже надоели, и они куда-то ушли. Как только они скрылись из виду, Джута поднял их испражнения на лопату и перекинул через край ямы.

– Ну что за бред! – взорвалась Истет, бросая лопату. – Почему каждый раз, когда Рах совершает очередную глупость, страдаем из-за нее мы?

– Ис, – прошипела Хими, – не начинай.

– Почему? Если Раху можно высказать все гуртовщику, почему мне нельзя высказать ему?

Я вздохнул. Она была права, и потому ее гнев обжигал еще сильнее.

– Я никогда не хотел, чтобы вы занимались вместе со мной такой работой. Я говорю не об этом, – я обвел руками яму, – а об охране Лео.

– Так же, как не хотел завести нас прямиком в засаду и никогда не хотел довести нас до изгнания. Но если бы знал, что все это случится, поступил бы ты хоть в чем-то иначе?

В соседней яме тоже притихли, Йитти и остальные слушали. Только Раст продолжал копать.

– Я поступал так, как считал правильным, – сказал я.

– Чушь, ты бы не вернулся назад и ничего бы не изменил, ведь так?