Чтение онлайн

Все, что казалось таким трудным, почти невозможным, растворилось от его решительности. Мне хотелось спросить, действительно ли он так уверен, но я не осмеливалась из опасения, что он передумает. Империя нуждалась во мне, а я нуждалась в нем, а потому сдержала сомнения, поклонилась и поблагодарила его:

– Я вас не разочарую.

– Ха! Такое обещание никто не в состоянии сдержать, ваше высочество, – сказал он. – Просто пообещайте, что в следующий раз, когда умрет император, вы сразу же мне сообщите.

– Когда умрет следующий император Кисии, меня не будет в живых, так что я вам не сообщу.

Министр Мансин игриво улыбнулся, и его суровые черты разгладились, так что он стал выглядеть моложе, не таким утомленным под грузом забот.

– Давайте сначала завершим это дело, оставшись в живых, ваше высочество, прежде чем делать такие смелые заявления.

– Как скажете, ваше превосходительство.

– Рекомендую вам утром навестить его величество и забрать императорскую печать. Остальное предоставьте мне.

Когда я открыла дверь в покои его величества, восходящее солнце раскинуло золотые пальцы по полу. Из-за разыгравшегося воображения и сопутствующего страха я почти не спала, изредка проваливаясь в дрему. Нас могли поймать за руку. Батита мог использовать смерть Кина против меня. Гадокой мог отказаться помогать. Но обратного пути уже не было. Давно уже не было.

– Ваше высочество?

Акио приказал принести свою циновку для сна в гардеробную его величества, продолжая притворяться, что император болен, и когда он встал, стало ясно, судя по помятой одежде, что спал он не дольше, чем я.

– Доброе утро, Акио. Как сегодня поживает ваш пациент?

Я сказала это ради гвардейцев снаружи или проходящих мимо слуг, но вместо ответа Акио скорчил гримасу и поманил меня в спальню. Император Кин лежал на том же месте, по-прежнему мертвый, и уже начал распространяться запах. Лекарь вытащил из коробки новые палочки благовоний и начал зажигать их одну за другой от догорающего фонаря.

– Придется всем рассказать, – произнес он. – Невозможно больше хранить это в тайне. Простите, ваше высочество, но я принес клятву пациентам и его величеству, а теперь здесь принц Дзай, и причин для лжи больше нет. У Кисии будет император.

– Да, вы правы, – ответила я, отмечая его твердый взгляд и решительно сжатые челюсти. – Невозможно больше хранить это в тайне, да и не нужно. Но позвольте мне сначала сообщить новости брату, а потом уже министрам.

Он прямо-таки воспрянул от облегчения.

– Благодарю, ваше высочество. Я знал, что вы меня поймете. Мы лишь хотели защитить Кисию, но больше в этом нет необходимости.

– Да, Кисия скоро обретет того, кто будет сражаться за нее, как император Кин.

Предоставив Акио заниматься своими делами, я отправилась на поиски императорской печати, поглядывая одним глазом на дверь, пока шарила в многочисленных шкатулках для письма, расставленных по комнате. К счастью, печать оказалось нетрудно найти. Она была сделана из большого куска оникса с прикрепленным к нему на тонкой цепочке пучком алых перьев. Я взяла печать, немного красного воска и письмо, которое Кин подписал, но не отправил, и как раз засунула их под пояс, когда один из гвардейцев открыл главную дверь.

– А, ваше высочество, – сказал он. – Пришел принц Дзай, он хочет видеть его величество. Он…

Из-за его спины показалось взбудораженное лицо мальчишки, будущего императора, и я шагнула к двери.

– Доброе утро, дорогой брат, – прошептала я. – Боюсь, его величество еще не проснулся, и я не смею его будить, ведь для выздоровления ему нужен отдых. – Не дав ему времени ответить, я вышла из комнаты и повела его по коридору. – Вчерашние плохие новости его сильно утомили.

– О да, дядя Батита сказал, что он плохо воспринял новости. Дескать, он никогда не видел его величество таким испуганным и обрадовался, что император отдал приказ увести все батальоны на юг от реки Цыцы.

Испуганным. Какая гнусная ложь, приправить последние часы Кина словами, которые он никогда бы не произнес, и приказами, которые никогда бы не отдал. Несмотря на всю мою ненависть, я бы никогда такого не сделала.

– А ты… – Мальчик посмотрел на меня, пока я стремилась увести его как можно дальше от умершего отца. – Ты считаешь, что это правильное решение? В смысле, отвести войска за Цыцы?

– Нет. Все кисианцы имеют право на защиту императора, где бы они ни жили.

– Ясно. – Он остановился и сжал ладони. – Я тоже так думаю, – прошептал он, хотя гвардейцы были слишком далеко и не могли нас слышать. – Именно это я и хотел сейчас сказать его величеству. А еще попрощаться, но… в основном это. Я подумал – а вдруг он ко мне прислушается, ведь я же его сын, но если ты тоже ему это сказала, а он не прислушался, то и на меня не обратит внимания.

Правда вертелась на языке. Я могла бы ему рассказать. Могла бы довериться. Могла помочь ему справиться с опекунами и поступить правильно, и Кисия перешла бы от одного императора Ц’ая к другому, не моргнув глазом. Я могла бы даже надеяться стать императрицей, сидеть рядом с ним на месте моей матери, придав больше веса незаконнорожденному сыну человека, который и сам не так давно был простым солдатом.

Это будущее лежало прямо передо мной, так близко, что можно дотянуться, но я не стала. Не могла. Я не хотела быть просто женой. Не хотела быть сестрой. Всю жизнь мне указывали, как себя вести и что думать, я жила в тюрьме, созданной власть имущими. Я больше не хотела бояться. Я хотела сидеть на троне своих предков, чтобы они могли мной гордиться, хотела стать Отако, которая, как краеугольный камень, скрепит всю империю.

– Пожалуй, – согласилась я и как будто стала выше ростом, признав свои честолюбивые замыслы. – Ты сказал, что пришел попрощаться?

– Да. Дядя Батита говорит, что оставаться слишком опасно, даже его величество уедет на юг, как только почувствует себя лучше. А дедушка говорит, что я должен быть на виду, защищать империю. Так что сегодня утром я уезжаю вместе с тремя батальонами в Долину, удерживать мост Дзисян. Отец согласился отдать их под мое командование. Это такая честь, я хотел его поблагодарить. Хотя дядя Батита запретил мне приближаться к отцу. От трех жалких батальонов империи мало проку, так он сказал.

Я в любом случае не могла быть признательна светлейшему Батите, но три батальона… Мне хотелось, чтобы Дзай уехал, но три батальона были нужны мне самой, и на мгновение я замолчала, размышляя. Тот простой вариант будущего по-прежнему никуда не делся. Я прижала руку к спрятанной под кушаком печати.

– Да, это честь. Он будет скучать по тебе, но не сомневаюсь, что ты скоро снова окажешься при дворе. Быть может, заслужишь благодарность своим командованием.

Глаза Дзая засветились.

– Да. Я должен доказать, что чего-то стою. Мне еще столько нужно сделать, чтобы стать достойным сыном солдата-императора.

– И ты станешь, – заверила я. Мы подошли к дверям его покоев. Принесенные не так давно сундуки уже выносили обратно, а лорд Оямада раздавал торопливые указания. – Желаю удачи, дорогой брат. Надеюсь, мы скоро увидимся.

Он отвернулся с застенчивой улыбкой, но тут же снова обернулся ко мне, так что пучок на его макушке заколыхался.

– Я сожалею о твоей матери. Надеюсь…