Чтение онлайн

Я покачал головой, выставив корзину вперед, словно щит.

– Нет. Никуда, кроме своего алькова, я не пойду.

– Ты будешь делать то, что я скажу! То, что говорит тал Хорикс!

Появившийся в его руке медный шип угрожающе заплясал в воздухе. Он был подозрительно похож на какую-то кухонную принадлежность.

Шип завис перед моим лицом, поэтому ответил я не сразу.

– Нет.

Векс взмахнул шипом, и я отступил в дверной проем.

– Хочешь провести еще одну ночь в саркофаге? Хорикс дала мне все полномочия…

– Ладно!

Одно лишь упоминание каменного гроба заставило мои пары похолодеть, а для призрака это крайне неприятное чувство. Неужели вдова настолько переменчива? Я не верил в это – или не хотел верить.

– Что тебе нужно?

– Соль. Двадцать дебенов, – ответил Векс.

Я подождал, но продолжения не последовало.

– Еще что-нибудь?

– Грубый папирус. Щетка. И пальмовое масло.

– Что за бред, – буркнул я, выходя на улицу. Холод еще не отступил и я, дрожа, вышел в длинные вечерние тени и посмотрел на лиловое небо.

– Поторопись, Джеруб, – посоветовал Векс, и, едва сдерживая смех, захлопнул ворота.

– Меня зовут Келтро! – крикнул я в деревянную дверь.

Векс, очевидно, пытался меня обдурить, подставить, сделать так, чтобы я заблудился или попал в беду. Я подумал о том, что нужно просто сесть у дверей и ждать утра или подойти к стражникам и сказать, что я случайно остался без ключа снаружи. На моей груди, помимо черного пера, по-прежнему красовался жуткий герб вдовы. Кроме того, был еще один, довольно привлекательный вариант – снова утереть Вексу нос.

– Мстительный ублюдок, – выругался я и решил идти вперед. Забирайте все лучшие вина, все расшитые золотом ткани и благородных скакунов и делайте с ними, что хотите – можете даже отправить их в открытое море на горящем корабле. Лично для меня главная роскошь в мире – доказывать людям, что они неправы. В этом – суть взлома замков.

Я, как и в прошлый раз, принесу соль – все двадцать проклятых дебенов. Достану губки и щетку, и даже долбаное пальмовое масло. Я поставлю корзину у его жалких ног и улыбнусь так торжествующе, что он станет лиловым от злости. А затем я объясню Хорикс, какая змея ее драгоценный Векс.

Выпрямившись, я почти вразвалочку двинулся по светлому и широкому проспекту, который уходил в закат. Вот так уверенно я шел по городу, когда прямо мне на голову опустился черный мешок.

Звезды, моргнув, исчезли.

Что-то горячее и тяжелое сжало мою шею и живот, а затем ноги.

Я почувствовал, как мир опрокинулся: меня подняли вверх, словно связанного кабана.

Где-то внизу затрещала тростниковая корзина, которую раздавили чьи-то башмаки.

У меня на миг появилась возможность задуматься о том, почему все мое пребывание в Арке было не чем иным, как последовательностью ошибочных решений. Они шли одно за другим, словно карты в колоде.

Я уже собирался озвучить свои жалобы, как вдруг что-то ударило меня по голове – возможно, кулак или дубина. Должно быть, этот объект был обернут медью. Я ахнул, почувствовав, как по моей спине растекается огонь. Затем меня ударили еще раз – на всякий случай – а потом я обмяк, и похитители, подхватив меня, побежали.

– Твою мать, – со вздохом подумал я.

Они должны умереть в смятении.

Они должны быть заколдованы с помощью половины медной монеты и воды Никса.

Они должны быть заколдованы в течение сорока дней.

Они в неволе у тех, кому принадлежат их монеты.

Они – рабы и выполняют волю своего господина.

Они не должны причинять вреда своим господам.

Они не имеют права выражать свое мнение и владеть имуществом.

Они не обретут свободу, если она не будет им дарована.

Вид улицы, залитой кровью, кому хочешь испортит настроение. К счастью для дознавателя Хелес, прошло уже лет пять, а то и больше, с того дня, когда ее настроение хотя бы отдаленно напоминало хорошее. В последнее время ее эмоции в лучшем случае можно было бы назвать «легким раздражением».

Ее внимание привлекли звуки рвоты; их издавал юноша, лицо которого быстро зеленело. Струйка молочно-белой жидкости вытекала из его рта и смешивалась с лужей сукровицы у него под ногами. Часть рвоты попала на отворот его форменной куртки.

– Первый день? – спросила Хелес у парнишки.

– Второй.

– Если на десятый день все равно будет тошнить, ищи себе другую работу.

– Мм… – ответил он, а затем новый рвотный позыв вынудил его устремиться в ближайший переулок.

Хелес не улыбалась; годы заставили уголки ее рта опуститься вниз. Осторожно пробираясь по залитым кровью улицам, она считала лужи и пятна в тех местах, где протащили трупы или их части. Там, где кровь засохла, Хелес заметила следы ослиных копыт и присыпанные песком колеи от колес телеги. Рядом с клочком кожи, к которому был прикреплен белокурый локон, лежал грязный носовой платок. Хелес потянулась к нему и увидела красную ухмылку на мягкой белой ткани.

– Плохо сработали, – сказала она, услышав осторожные шаги у себя за спиной.

Юноше уже стало лучше, и теперь он пытался удалить пятно со своей черно-серебристой одежды. Часть рвоты попала на герб Палаты Кодекса, и он начал яростно оттирать ее старым носовым платком.

– Они действовали безрассудно, – добавила Хелес.

– Не могу знать, дознаватель.

Хелес внимательно посмотрела на него. Только одна татуировка на шее – как и положено по званию. Мешковатые штаны, воротник покосился. Щеки по-прежнему казались слегка зеленоватыми.

– Теперь знаешь. Ну же, проктор…

– Джимм.

– Чудное имя. Ну же, проктор Джимм, порази меня.

Джимм неуверенно втянул в себя воздух, словно опасаясь нового приступа тошноты, и заставил себя изучить страшную картину.

– Массовое убийство. Трупов нет, значит, работали душекрады.

– Или те, кто хотел выдать себя за душекрадов.

Молодой человек задумчиво пощелкал зубами.

– Но следы колес…

– Отлично.

– Может, все пошло не по плану? Кто-то поднял тревогу, им пришлось поторапливаться, и в этом причина… небрежности. – Юноша заметил клочок кожи с локоном и теперь не мог оторвать от него взгляд.