Чтение онлайн

За широкими дверями находился большой внутренний двор, выложенный прохладным мрамором и наполненный громкими голосами. Хелес протискивалась через очереди, мимо людей в одежде чужеземного покроя, мимо людей самого разного цвета кожи – от молочно-белого до угольно-черного. Компания кочевников в длинных разноцветных одеждах возвышалась над толпой, несмотря на то что хребет каждого из них был изогнутым, словно лук. Вид у них был подавленный, и они о чем-то уныло переговаривались между собой на неизвестном наречии. Внимание Хелес привлекли короткие рога, торчавшие из их лбов, а также глаза как у козлов – узкие, похожие на прорези для монет.

В центре дворика находилось огромное здание из мрамора и стали. Широкая лестница вела наверх, в бесчисленные комнаты Палаты. Море столов разбивало мраморные просторы на части, отделяло потерпевших граждан от чиновников в черных одеждах. До Хелес долетали обрывки фраз.

– Но я жду уже полгода!

– В Кодексе четко указан срок ожидания – три года.

– И вы ничего не можете сделать?

– Проклятие! Он украл меня! Украл!

– Боюсь, что за разрешениями на белые перья нужно стоять в другой очереди.

– Мои дети!

Не вслушиваясь в разговоры, Хелес широким шагом шла мимо столов в глубь величественного здания, называя пароли часовым. Поднявшись по трем пролетам лестницы, она оказалась в зале со сводчатым потолком, где на каждом столе возвышались стопки папирусов. Это был один из нескольких залов Палаты, в которых хранилось великое множество дел, связанных с преступлениями против Кодекса. К несчастью для служащих Палаты, почти каждое преступление, совершенное в городе, относилось именно к этому виду. Иски, жалобы, обвинения и петиции – все это попадало в залы Палаты и выходило на свободу лишь через несколько лет.

Хелес казалось, что здесь кто-то пытался воссоздать очертания Аракса в папирусе. Немало стопок папирусов выросло настолько, что они задевали мраморный потолок. То здесь, то там, вокруг самых крупных башен стояли деревянные лестницы и строительные леса. Писцы и прокторы бродили по ущельям из бумаги, неуклюже лезли наверх, рылись в свитках, сваленных в груды на высоких, прогнувшихся полках. Другие катили по лабиринту столов тачки, доверху нагруженные папками. Их работа, как и работа Хелес, никогда не заканчивалась и потому не приносила удовлетворения.

У подножия одной из башен, мимо которых прошла Хелес, бригада писцов подпирала стол с помощью кирпичей. Столы в Палате Кодекса не раз ломались под весом бесчисленного множества документов, а если что и могло увеличить загрузку писцов и время рассмотрения дел, так это обрушение башни, состоявшей из тысячи папок. Все осложнялось еще и тем, что каждая упавшая башня отнимала жизнь у нескольких несчастных служащих Палаты, которым не повезло оказаться рядом.

Чтобы добраться до кабинета камерария, Хелес пришлось преодолеть семнадцать лестничных пролетов, подняться на скрипучем лифте и пройти по неисчислимому количеству коридоров. Немало серебра кто-то выделил на высокие двери Палаты, на портьеры и сусальное золото – серебра, которое можно было потратить на жалованье дознавателей и прокторов или даже на то, чтобы уменьшить огромные горы жалоб. Хмурясь, Хелес вглядывалась в узоры на мраморном полу.

Строй часовых, окружавший стол Ребена, разомкнулся, пропуская ее, и она, стукнув каблуками, остановилась. Камерарий Ребен оторвал взгляд от папируса и почти с удивлением посмотрел на нее. Он вечно потел, даже в прохладном здании Палаты. Его черные волосы, обычно уложенные так, чтобы закрыть проплешины, растрепались, превратившись в засаленные локоны.

– Дознаватель Хелес по вашему приказанию явилась.

Ребен поставил тростниковую ручку в чернильницу.

– Не ожидал увидеть тебя так рано, дознаватель.

– Господин, писец сказал «немедленно».

– Прошу прощения. Я не привык к подобной пунктуальности.

– Город забыл это слово, господин. А я – нет.

Ребен откинулся на спинку высокого кресла из красного дерева, украшенного серебряными пальмовыми листьями.

– Именно поэтому я тебя и вызвал. Уверен, ты понимаешь, что у нас возникла проблема.

– У нас много проблем, камерарий. Какую именно вы имеете в виду?

– Исчезновение и, возможно, похищение душ нескольких аристократов.

Хелес не испытывала особой любви к аристократам. Она не могла уважать тех, кто беззаботно смотрит на бедняков и мертвых из высоких окон, попивая вино из золотых кубков.

– Позвольте угадать: Облачный двор отдал вам приказ, так как понял, что на сей раз убийца добрался и до него. На простолюдинов и туристов двору насрать.

Повисла неловкая пауза. Один из охранников откашлялся.

– Осторожнее, Хелес, других я снимал с должности и за меньшее. Но тебе я дам поблажку, ведь недавно умер твой коллега, дознаватель Дамсес.

– Убит, – прервала его Хелес. – Дознаватель Дамсес недавно был убит. Нож в глотке ни у кого случайно не оказывается.

– Ладно, пусть так, – вздохнул Ребен. – В любом случае это был хороший человек.

– Это был ужасный человек, пьяница и жулик, а жене он хранил верность так же, как стервятник – трупу. Но дознавателем он был отличным. Он верил, что город можно спасти, а в наше время такие люди – большая редкость.

– Говорят, ты тоже в это веришь.

– Всем сердцем, господин.

– Ну что ж, недавние события, возможно, дают тебе шанс воплотить в жизнь эту сказку.

Хелес наклонила голову и посмотрела ему прямо в глаза.

– На самом деле именно ее высочество будущая императрица попросила меня разобраться с этим делом, – сказал Ребен. – Нужно сделать так, чтобы исчезновения… или убийства… прекратились. Нужно узнать, кто за этим стоит, выследить этих людей и отдать их в руки правосудия, используя любые средства – обман, взятки, пытки и так далее. И плевать на отчетность. Я решил, что расследование должна возглавить ты.

– Почему?

Ребен сложил ладони домиком.

– Потому что, Хелес, что бы про тебя ни говорили, за последние десять лет никто не закрыл столько заявок и не отправил столько душекрадов в кипящие котлы.

– За двенадцать лет. И вы рассчитываете, что с этим делом я справлюсь в одиночку?

– Едва ли. Другие дознаватели тоже занимаются этим. Принцесса и император дали нам серебро. – Ребен облизнул губы. – И теней, чтобы работать за пределами Центра.

Хелес едва не рассмеялась.