Чтение онлайн

Мне надо было увидеться с Гидеоном, но встречу придется тщательно спланировать. Однако все тщательные планы были нарушены вторым за день неожиданным гостем.

Мы привыкли, что через ворота постоянно заходят чилтейские паломники, но при виде вошедших во двор четырех чилтейских солдат все потянулись к рукоятям сабель. Свои мечи они не достали, уверенные, что их примут гостеприимно, как и человек, который их вел – не в мундире, а только с ранцем, перекинутым через плечо.

– Это еще кто? – проворчал кто-то рядом со мной.

– Кто их впустил?

– Они что, самоубийцы?

Несмотря на недовольное бормотание, никто не вытащил клинки, а вновь прибывшие как будто и вовсе нас не замечали. И все же я не могла оторвать от них взгляд. Пусть у них были другие лица, но именно эти люди издевались над нами, и я всеми силами старалась не броситься на них и не разорвать им глотки голыми руками. Испытывали ли такие же чувства остальные? И что потребуется, чтобы мы сорвались?

И снова на ступенях появился Кека с Ошаром по пятам, и, как ни мелочно с моей стороны было думать, уж не жалеет ли он, что занял мое место, я не могла избавиться от этой мысли.

Ошар спросил, что им нужно. Он не угрожал, но им достаточно было увидеть, сколько вокруг собралось сердитых левантийцев, чтобы понять – от их ответа зависит, выберутся они отсюда живыми или нет.

Человек с ранцем шагнул вперед и заговорил.

– Он говорит, что принес послание императору Гидеону, – перевел Ошар.

– Тогда скажи им, чтоб отдали депешу нам и проваливали, – сказала капитан Дхамара э'Шет, присоединившись к группе левантийцев, подступивших угрожающе близко.

Ошар перевел, но чилтейцев ответ явно не смутил, они спокойно стояли на своем.

– Послание можно отдать только лично императору Гидеону. Он требует аудиенцию.

– Бесс, доложи об этом его величеству, – приказала капитан Дхамара. – А ты, Ошар, скажи, что, если он хочет увидеться с Гидеоном, солдатам придется подождать снаружи. Уверена, они понимают, насколько мы ненавидим людей, которые нас поработили.

В ответ на это требование четверо солдат потоптались на месте, но гонец совершенно хладнокровно ответил:

– А вы должны понимать нашу настороженность в отношении тех, кто перебил наших солдат.

Раздались приглушенные голоса. Кто-то засмеялся. Все посмотрели на капитана Дхамару, и я почувствовала себя вдвойне невидимкой.

– Скажи, что мы гарантируем ему безопасность, только если солдаты останутся снаружи. Это не обсуждается.

Гонец и его солдаты заспорили, но к тому времени, как Бесс вернулся и сказал, что Гидеон их примет, согласились на предложенные условия. Я бы предпочла, чтобы их выгнали вон, а еще лучше – проткнули, залив их кровью камни, но пришлось признать, что сперва нужно выяснить, чего они хотят.

Каким храбрым выглядел посланник, шагая вместе с соотечественниками, и как съежился от страха по пути в тронный зал в сопровождении левантийцев. Я последовала за ним, протиснувшись вместе со многими другими в длинную галерею. Не так давно я встала бы рядом с Гидеоном, но теперь там был Кека. А на том месте, которое часто занимал светлейший Бахайн, стоял доминус Виллиус.

Гидеон восседал на троне, стоящем на низком помосте, и возвышался над всеми. К чести гонца, он не струсил, только замедлил шаг при виде величественной картины – воин в алых одеяниях на троне.

– Я принес послание от его превосходительства секретаря Ауруса, одиннадцатого олигарха Девятки, – сказал гонец. – Он прибыл в Кисию в качестве посланника мира и желает лично встретиться с вами, ваше величество, чтобы обсудить условия, выгодные как вам, так и Чилтею. У города Кима возвели временный лагерь, и его превосходительство сочтет за честь, если ваше величество навестит его в конце недели.

Последовала волна перешептываний, и я посмотрела на Лео, гадая, союзники ему эти чилтейцы или враги. Следует ли нам считать их союзниками или врагами?

Гидеон выпрямился и посмотрел на гонца, как будто обдумывая просьбу, а потом встал, так и не ответив.

– Прежде чем дать ответ, я встречусь со своими советниками.

Не будучи ни капитаном, ни командиром императорской гвардии, я не могла присутствовать. Из капитанов присутствовали только Дхамара э'Шет и Бахн э'Беджути, и когда Гидеон удалился, они задержались, чтобы выслушать недовольных Клинков. Все были злы до мозга костей, и желания колебались от «перебить всех немедленно» до «получить все, что они предлагают, а потом перебить».

– Сомневаюсь, что кисианцам это нравится больше, чем левантийцам.

Нуру подошла ко мне и уставилась на группу кисианских лордов, собравшихся в углу. С ними был и лорд Эдо, но ни следа светлейшего Бахайна, а без него они выглядели потерянными.

– Разве они не хотят мира с чилтейцами? – спросила я. – По крайней мере, пока не разделаются со своей беглой императрицей?

– Это было бы логично, но Сичи говорит, что кисианцами движут обиды и гнев, как и любыми другими людьми. Похоже, они уже очень давно воюют с чилтейцами, с редкими передышками.

– Ты можешь присутствовать на встрече совета?

Нуру покачала головой.

– Лорд Эдо наверняка там будет. А светлейший Бахайн явно слишком занят собственными проблемами, чтобы сломя голову ринуться еще и в это.

– Его тревожит императрица Мико?

– Мы… пока не решили, представляет ли она угрозу. Сичи ведь хотели выдать замуж за ее брата, принца Танаку, хотя он был влюблен в другого человека.

– Поэтому она не вышла за него замуж?

– Не поэтому. Танаку казнил отец, хотя император Кин на самом деле не был его отцом, и тогда Сичи связала свою судьбу с Гидеоном. – Нуру, похоже, разглядела мое озадаченное выражение даже под маской, и пожала плечами. – Все так запутано. Если бы в этом не была замешана Сичи, я бы посмеялась над убогой драмой, но теперь не могу не волноваться.

– Потому что кисианцами движут обиды и гнев, как и любыми другими людьми, – отозвалась я.

– Именно. – Она повернулась и посмотрела прямо на меня. – Нам нужен этот договор, Дишива. Мы не можем позволить жажде мести пересилить необходимость элементарного самосохранения. Никто не желает заключать мирный договор надолго, и меньше всех чилтейцы, но если избавиться от этой опасности, мы можем сосредоточиться на тех, что гораздо ближе.

Я привыкла считать Нуру седельной девчонкой, не Посвященной и не прошедшей испытания, которая заняла важный пост только потому, что научилась произносить правильные слова. А теперь она хладнокровно расписывала мне политический ландшафт, и я, к стыду своему, увидела в ней совсем другого человека. Эта девушка была проницательна и решительна, не смирилась с кисианским образом жизни, а скорее, выбрала собственный путь, отказавшись идти по тому, который предназначили ей те, кто ее подвел. Подвел всех нас.