Чтение онлайн

– Ему или нам?

«Да кому угодно. Обоим».

Я поплелась к полкам. Большинство бутылок было с этикетками, но это не добавляло знаний об их содержимом или предназначении.

«Просто хватай что-нибудь».

Я приметила пару длинных стеклянных стержней, стоявших в банке. Если уж приходится выбирать, с ними можно притвориться, что держишь кинжал, и я взяла оба.

Шаги теперь грохотали вокруг нас, неслись отовсюду и нарастали как шторм. Словно нас окружали сотни солдат.

Что-то тяжело ударило в дверь, сотрясая гору сваленной мебели. Капитан Энеас судорожно царапал на листе бумаги, приложив его к стенке (все скамьи были сложены в баррикаду), и не обращал ни на что внимания.

– Что ты делаешь?

Через свободное плечо капитан бросил многозначительный взгляд на Септума, а потом вернулся к своей работе. Императрица предлагала оставить записку для Знахаря, но нам некогда было подумать, через кого ее передать. Кто бы мог понять? Кто бы стал это делать? Для большинства чилтейцев Лео Виллиус был богоподобной фигурой, и в обратном их даже авторитетом Знахаря не убедить.

Комната содрогнулась от очередного удара в дверь.

Капитан Энеас бросил перо, сложил листок бумаги втрое, сунул его в книгу на полке, чтобы выглядывал уголок, а потом перевернул книгу вверх ногами и поставил не на прежнее место и так, чтобы чуть выступала.

– Этот человек – перфекционист, – сказал он. – Будет с ума сходить, пока не наведет порядок.

Достаточно хитро, чтобы спрятать от Лео, но вполне очевидно для Знахаря.

– Разумно.

– Как ты этим удивлена, госпожа Мариус.

Как ни странно, я обрадовалась тому, что он узнал меня.

От новых яростных ударов дверь затряслась. Они стали сильнее и чаще, и дверные петли задребезжали. С верха баррикады с грохотом упал стул, ножка отломалась, ударившись об пол. За ним последовал приставной столик, из его ящика высыпались перья, чернильницы и бумаги.

Сжав в руке стеклянные стержни, я остановилась у двери, как солдат, готовый идти до конца. Только я не солдат. Я – наемный убийца. Способный на все.

Я взглянула на Септума.

«Кассандра».

– Что? Они все равно получат его, когда убьют нас. Лучше этого не допускать.

Не оставив ей времени возразить, я переломила один стержень и замахнулась на Септума, но моя рука была остановлена на лету, как веревкой, обвязанной вокруг запястья. Рука дернулась, стержень с громким стуком упал на пол.

– Что ты…

– У меня есть идея получше, – заговорила императрица, обращаясь и ко мне, и к капитану, который смотрел на нас, как на безумных. Она кивнула на Септума. – Думаю, пора узнать, что произойдет, когда ты поместишь меня в него.

– Не уверен, что это разумно.

Капитан попятился. Отколовшийся кусок двери как стрела пронесся мимо него.

– А я не уверена, что разумно стоять здесь и ждать, когда они придут за нами.

Капитан Энеас обнажил клинок.

– Дверной проем узкий, – произнес он.

– Этого будет мало. Их там десятки. Вам потребуется большая удача. А вы… вы очень удачливы, капитан?

Императрица не отводила от него взгляда, полного силы и властности. Всей, какую ей удалось собрать, когда мы так слабы. Даже чтобы стоять, требовалось усилие.

Капитан вздохнул.

– Если… если вы считаете, что стоит попробовать, я не стану вас останавливать, ваше величество. Могу только… предостеречь от того, что мне кажется самой худшей из ваших идей.

– Нет, не все так плохо.

Капитан Энеас остался стоять в центре комнаты, лицом к баррикаде, сжимая в руке клинок. Когда мы, шаркая ногами, подошли ближе, он поморщился.

«Ты уверена? – спросила я, думая, что она, наверное, захватила контроль над телом, чтобы я не остановила ее. – А что, если ты застрянешь в нем и не сможешь вернуться?»

– Это лучше или хуже, чем умереть, не попробовав?

«Не думаю, что Лео хочет нашей смерти».

– Моему телу безразлично, чего хочет Лео Виллиус. Все равно оно скоро умрет.

Я поморщилась. Тело мне подчинилось. Смена управления им проходила все быстрее и проще, и я вспомнила, как капитан Энеас говорил, что мы становимся все больше похожими. Он теперь с большим трудом мог понять, с кем сейчас говорит, а я видела больше мыслей и воспоминаний императрицы. Если ее тело проживет подольше, мы станем единым разумом? Одним человеком? Почему же с Кайсой никогда так не было?

«Я готова, госпожа Мариус».

Тело Септума с укутанной головой, свисавшее со спины капитана Энеаса, оказалось прямо передо мной. Оно выглядело неживым, но грудь медленно поднималась и опускалась.

– Нам не обязательно это делать.

От череды тяжелых ударов все больше кусков дерева отлетало от двери. Рядом с петлями появилась трещина.

«Обязательно. Не сомневайся, Кассандра. И давай уже без сантиментов».

Дотянувшись до единственного кусочка голой кожи на шее Септума между мешком на голове и рубахой, я прижала к нему два пальца. Мне казалось, все пройдет как-то иначе, или даже вообще не получится. Но, как если бы это был труп, императрица выскользнула, словно пробежавший по коже холод.

Глухой стук прекратился. Я на миг застыла с поднятой рукой, опасаясь пошевелиться или заговорить. Тишина затянулась. Капитан осторожно, чтобы не потревожить свою теперь гораздо более ценную ношу, повернулся и посмотрел на меня.

– Что случилось?

– Не знаю, – сказала я. – Императрица?

Ни движения, ни ответа.

– Может быть… именно этого он всегда и боялся, – сказал капитан.

И все же что-то было не так.

– Хана?

Я стянула мешок с головы Септума. Молодой человек не пошевелился, не вздрогнул, но взгляд был такой, словно он видел нечто жуткое, словно кто-то жег ему пальцы ног, а он не мог ни отодвинуться, ни кричать.

– Хана? Ты?..

Его рот криво растянулся, приняв форму сдавленного посередине овала. И он закричал. Это был не человеческий звук, а скорее нечто чудовищное, скрипучее, пронзительное и неправильное, словно стая птиц вскричала от боли. Я зажала уши руками, тщетно пытаясь не дать этому проникнуть в мой череп.

К оглушительному воплю добавился грохот, в коридоре солдаты яростно заколотили в дверь, и она вся пошла новыми трещинами. С баррикады свалился еще один табурет. За ним – маленький шкаф со стеклянными дверцами, расколовшимися об пол. Петли заскрипели и натянулись. Септум все продолжал вопить, почти не переводя дух.